– Он не привык оправдываться, - сказал Жан.
– Он привык просто добиваться своего.

Это рассмешило Джереми.

– У меня сложилось такое впечатление о нем, да. О, он был избалованной элитой.

Жан моргнул и увидел белые шрамы на руке Кевина. Он вспомнил, как Кевин звонил ему год назад и умолял опровергнуть слухи о том, что Эдгар Аллан меняет округ. Его желудок взбунтовался.

– Он заслужил право быть высокомерным, - сказал Жан как можно спокойнее.

Джереми не заметил, что Жан был в плохом настроении, но сказал:

– Мы разберемся с этим, так или иначе. Учитывая, что нас двадцать девять человек, наверняка должны быть какие-то совпадения. Тренер Реманн, вероятно, уже в отпуске, но тренер Лисински живет в городе, и она запомнила его рекомендации. Я могу попросить ее прислать полный список специальностей, если ты хочешь с ним ознакомиться, но регистрация для тебя откроется только в конце июня, так что я не уверен, что ты сможешь что-то предпринять.

– Джеки Лисински, - сказал Жан, проверяя свою память.
– Тренер по физподготовке.

– Уи!
– Сказал Джереми, выглядя невыносимо довольным собой в течение целых двух секунд.
– На самом деле, это единственное, что я знаю по-французски. Не хочешь меня научить?

– Нет, - сказал Жан, и Джереми бросил на него испуганный взгляд.

Жан едва ли заметил это. Он был далеко отсюда и смотрел, как другой красивый мальчик наклонился к нему и спросил: Ты научишь меня, когда он не будет смотреть? Это могло бы стать нашим секретом.

Неожиданная тяжесть руки на его плече заставила Жана дернуться, и машина вильнула под звуки множества гудков, когда Джереми на мгновение потерял контроль над рулем. Жан пришел в себя, ощутив тошнотворный крен, когда Джереми попытался снова найти свою полосу движения. Он крепко скрестил руки на груди и сжал их так, словно мог каким-то образом стереть свое бешено колотящееся сердце в пыль. Боковым зрением он видел, как Джереми с торопливыми извинениями машет из окна машине, которую чуть не задел. Прошла еще миля или две, прежде чем Джереми, наконец, рискнул снова взглянуть на него, но Жан продолжал смотреть в окно.

– Извини, - наконец сказал Джереми.
– Наверное, мне не следовало спрашивать.

Жан мог бы сказать, что он тут ни при чем.

– Никогда больше не проси меня.

Остаток пути до центра прошел в гробовой тишине.

Жан ошибочно предположил, что Джереми отвезет его в его комнату в общежитии. Он увидел, что на обочине дороги начали появляться указатели Университета Южной Каролины, а также более подробные таблички с указанием направлений и расстояний. Вместо этого Джереми свернул и въехал в район тесных приземистых зданий и слишком большого количества машин. Бледно-желтый дом, который он искал, находился на середине узкой улочки. Одна машина уже была припаркована на подъездной дорожке, где ей едва хватало места, а мотоцикл был припаркован вдоль нее, так что Джереми припарковался у обочины.

Когда Жан вышел из машины с пустыми руками, Джереми спросил его:

– Сумка?

Жан сомневался, что кто-то в этом районе стал бы вламываться в машину только за маленьким чемоданчиком, но он недостаточно хорошо знал местность, чтобы быть в этом уверенным. Он послушно вытащил ручную кладь, и Джереми запер машину с помощью брелока, как только закрылась пассажирская дверь.

Три неровные ступеньки привели их к крыльцу, на котором едва могли уместиться их тела. Джереми перебирал свою связку ключей, пока не нашел нужный, и впустил их внутрь с радостным возгласом

– Мы тут!
– который, как показалось Жан, никто не услышал из-за музыки, ревущей в дальнем конце коридора. Джереми снял ботинки прямо за дверью, и Жан сделал то же самое, когда он закрыл за ними дверь. На двери были не только засов, но и цепочка, но так как первая не могла удержать их с Джереми снаружи, он оставил ее пока свободно болтаться.

Они миновали небольшой кабинет, не замедляя шага, намереваясь попасть на кухню. Жан задержался в дверях, чтобы оценить царивший там хаос. На кухонном столе было полно посуды. Рисоварка была открыта, и из нее валил пар, блендер, наполненный чем-то очень фиолетовым, протекал в двух местах, а три разные разделочные доски были завалены отбракованными кусочками того, что, как предположил Жан, когда-то было настоящей едой.

Музыка лилась из бумбокса, стоявшего на стойке, и единственная обитательница зала - Каталина Альварес, 37-й номер, начинающая защитница, - использовала кочан цветной капусты в качестве микрофона, чтобы подпевать. Она нелепо закружилась, и тут же отбросила цветную капусту в сторону. Вместо того чтобы уменьшить громкость бумбокса до приемлемого уровня, она просто выдернула вилку из розетки.

– Мальчики!
– торжествующе воскликнула она, как будто имела какое-то отношение к их приезду.
– Вы только что разминулись с Лайлой. Ей пришлось отлучиться за добавкой риса.

– Ты только что купила рис, - сказал Джереми.
– Я был там.

– Да, - сказала Каталина, - но я, наверное, забыла, что пакет был уже открыт, когда я бросила его на островок.
– Жан и Джереми посмотрели вниз и увидели, что пол усеян мелкими коричневыми крупинками. Каталина отмахнулась от раздраженного взгляда Джереми и наклонилась, чтобы посмотреть на Жана.
– Так это и есть тот самый чудо-мальчик? Вживую ты выше. Милый. Нам нужно больше высоты на задней части корта.

– Жан, Кэт, Кэт, Жан, - сказал Джереми, протискиваясь между ними.
– Если ты хочешь устроить ему экскурсию, я могу попытаться спасти… это - Он многозначительно оглядел царящий вокруг хаос.