Он заметил, как Лисински села на скамейку запасных, чтобы понаблюдать за ними, но, поскольку ее не было в дверях, чтобы отозвать их, он решил попытать счастья и заставил Жана двигаться дальше. Наконец, она встала и постучала по стене корта, и Джереми принялся собирать разбросанные мячи. Жан снял шлем и перчатки, прежде чем помочь Джереми прибраться. Для них двоих это была легкая работа, и Жан последовал за ним с корта.

Поскольку Лисински задержалась поблизости, Джереми подвел Жана к ней. Она окинула Жана беглым взглядом, прежде чем одобрительно кивнуть.

– Форма выглядит хорошо. Как ты себя чувствуешь?

– Непростительно устал, тренер, - ответил Жан.

– Ты быстро войдешь в норму, - пообещала ему Лисински.
– У вас двоих найдется несколько минут, чтобы заехать со мной в Лион? Я хочу проверить ваш уровень подготовки на случай, если мне понадобится скорректировать ваш распорядок дня.
– Жан посмотрел на Джереми, который легко кивнул в знак согласия, и Лисински жестом предложила им идти впереди нее обратно в раздевалку. – Тогда хорошо. Давайте наденем на вас что-нибудь более удобное для передвижения, и я подвезу вас туда.

Сначала они убрали мячи и клюшки, чтобы Лисински могла забрать свои ключи, затем сняли форму и бросили ее в корзину, чтобы ее забрали постирать. Душевая была слишком большой для них двоих, и они мылись, стоя лицом к противоположным стенам. Жан вошел и вышел еще до того, как Джереми закончил вытирать свое тело, и Джереми бросил озадаченный взгляд в сторону двери. С тех пор, как он переехал, он заметил, что Жан принимает душ невероятно быстро, но он предполагал, что после тренировки потребуется немного больше времени, чтобы отмыться. Он предположил, что спешка связана с плотным графиком Воронов, и слегка вздохнул, ускоряя шаг.

До Лиона было недалеко пешком, но еще быстрее - на машине, и Джереми следовал за ними, пока Лисински сажала Жана на разные тренажеры. Он шел туда, куда она указывала, и делал все, что она просила, проверяя, как это сказывается на его исцеленном теле, так и на последствиях трехмесячного перерыва. Жан был не настолько глуп, чтобы жаловаться на свою игру тренеру, но Джереми заметил в его взгляде сдержанное разочарование, когда ему пришлось столкнуться со своими новыми ограничениями. Возможно, Лисински тоже это почувствовала, потому что ее комментарии были более оптимистичными, чем ее обычные резкие оценки.

В общем, все шло с переменным успехом, пока Лисински не отвела их в центр водных видов спорта. Она болтала о программе аквааэробики и ее преимуществах, стоя к ним спиной, поэтому не заметила, как Жан застыл на месте, когда понял, где находится.

Джереми чуть было не положил руку ему на плечо, но в последнюю секунду передумал и ограничился тихим:

– Эй. Ты в порядке?

– Хорошо, - сказал Жан бесцветным и неубедительным голосом, и пошел догонять Лисински там, где она остановилась, чтобы подождать их. Она повернулась к ним вполоборота, когда они остановились рядом, но ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что Жан ее больше не слушает. Он даже не отреагировал, когда она замолчала, чтобы рассмотреть его; он смотрел на бассейн так, словно боялся, что тот его укусит, если он отвернется.

– Я вам не надоедаю, Моро?
– спросила она.

– Нет, тренер, - сказал Жан.

Джереми лениво подумал, не переходит ли он черту.

– Не думаю, что Жан умеет плавать.

Лисински выгнула бровь, глядя на Жана.

– Немного староват, чтобы не уметь.

– Нет, я... я умею плавать, тренер.
– Жан потянулся к шее, но на полпути остановился и вместо этого схватил свою цепочку. Его губы сжались в бескровную линию, когда он наблюдал, как солнечный свет отражается от воды, и он взволнованно подергал серебряную цепочку, прежде чем сказать: - Прошло много лет, но я должен помнить.

Лисински изучала его целую бесконечную минуту, затем схватила за плечо и сильно подтолкнула к краю бассейна. Он был слишком далеко от края, чтобы это могло представлять реальную угрозу, но Жан отреагировал мгновенно. Джереми никогда не узнает, как ему удалось так быстро вырваться из ее хватки и добежать до ближайшей стены, но Жан ухватился за нее, чтобы сохранить равновесие, когда ноги начали подкашиваться, и закрыл глаза.

– Простите, - еле выговорил он.
– Простите, я...

Если он и хотел что-то еще сказать, то потерял дар речи, схватившись за горло так, что побелели костяшки пальцев. Джереми бросился к нему и схватил за запястье. Биение пульса Жана было похоже на биение колибри под его пальцами, и Жан вздрогнул так сильно, что Джереми почувствовал это до локтя.

– Жан, остановись, - попытался он.
– Жан, ты должен отпустить меня.

Ногти Жана оставили кровавые полосы, когда Джереми, наконец, удалось высвободить руку. Жан вырвал свою руку из рук Джереми и ударил тыльной стороной ладони в висок. Каждый вдох, который ему удавалось сделать, звучал так, словно разрывал его легкие пополам, слишком быстро, слишком резко и слишком коротко, чтобы помочь ему. Он все еще не открывал глаза, но отвернулся от Джереми, как будто чувствовал на себе его испытующий взгляд.