— Ну что, станешь моим другом?

— У тебя был шанс. — Из лопаток гона вспыхнула костяная рука втрое больше обычной. Зачерпнула жменю черепичек, сдавила до хруста. — Скоро сдохнешь.

Седой кисло улыбнулся.

— Пора заканчивать, — прошептал он.

В гонкай полетели листы. В ответ Рюга швырнула черепицу. Часть пергаментов прорвалась через залп впилась в броню и кожу гонкай. Но она лишь ухмыльнулась, наблюдая, как кровник взмыл в воздух. Со всех сторон на него хлынули птицы. Они драли кожу, клевали голову, выдирали волосы и залезали под одежду.

Один за другим из оранжевого кимоно начали сыпаться листы. Седой завопил и забарахтался в воздухе. Окровавленная бумага рубила птиц, как хворостина одуванчики. Но свое дело они делали. Кровник грохнулся на крышу к Нао. Лишо кинулся на него с мечом.

— Не подходи к нему! — гаркнула Рюга.

Грудь и шею Нао распорол лист, который сорвался с раны Седого. Пергамент продолжил виться вокруг лишо как змея. Кровник встал, одернулся назад. Краем глаза он увидел кончики красных волос, которые вильнули вниз, затем услышал грохот шагов. В панике Седой махнул ладонью.

Пустота.

Стук дерева.

Гон исчезла. Не успел седой подумать, где она или попытаться понять не померещилось ли ему, как под его ногами взорвалась крыша. Пару секунд назад Рюга прыгнула на балкон, пробежала по второму этажу. После этого красный скелет вырывался наружу. Костяная пятка влетела в Ребра седого. Он врезался в дверь, которая служила выходом на крышу.

Рюга вспомнила клюв Сокутоки.

Духовые кости набрали скорость. Голова, шея, под дых, бедро, пах, пятка, нос, шея. Кровник получал по пять ударов в секунду. Сама того не замечая, гонкай орала.

Нао что-то прокричал.

Краем глаза Рюга заметила, что в бедре лишо торчит стрела. Едва гон повернулась к пирату, увидела, что Игао стоит с луком, но он не натягивал тетиву, наоборот, отбросил оружие. Едва Рюга поняла в чем чело, в ее руку вонзился наконечник.

Стрела прилетела сверху, идеально скользнула в зазор между щитками на броне. Прошла между костями предплечья. Рюга рухнула. Наконечник с зазубринами пробил руку, бедро и голень. Левую часть тела будто связали канатом.

Седой отлип от двери, избитый до полусмерти он грохнулся к ногам Рюги.

«Башка кружится…»

Когда гонкай моргнула, перед ней уже стоял Игао. Он оттащил кровника, принялся рвать его бумажки и прикладывать к ранам. Затем взвалил Седого на плечо.

— К-куда собрался, ур-род, — промямлила Рюга, и еле поглядела на пирата исподлобья.

Деревянная сандаль Игао залетела гонкай в челюсть.

Темнота.

Пират подошел к Нао. Начал копаться у него за пазухой кимоно.

Лишо из последних сил попытался схватить Игао и скинуть с крыши, на деле он вцепился в руку не сильнее ребенка.

— Ты ответишь, — процедил лишо.

— За что? — спросил пират с улыбкой.

Не успел Нао заговорить, как тоже схлопотал удар в челюсть.

Пират снова наклонился, достал свисток, приложил к губам. Звука Игао не услышал. Но ощутил: в семи кварталах зашевелилась дюжина лап.

(Госпиталь Чида, вечер)

Рюга взбрыкнула и крикнула. Тут же утихомирилась — куча порезов пожалили тело.

— Тише, тише! — раздался знакомый басистый голос. — У тебя глубокие раны.

Гонкай огляделась. Она оказалась в длинной комнате, уставленной кроватями. На потолке рябили лучи заката. Рядом сидел Фешань — зверолюд, к которому гон обращалась после того, как ее отшил городовой. Он и вправду был Размером с Хана и собачьей мордой, которая по форме была ближе к человеку, на его могучие плечи свисали мохнатые уши, похожие на носки. Зверолюд сидел с довольной миной.

— Чего лыбишься? — прохрипела Рюга.

— Ты выжила, молодец, — зверопес оскалили зубы, которые были тупыми и широченными, как у травоядного животного.

— Там мой пацан и девчонка… — Рюга свернула язык трубочкой, чтобы вырвать.

— Не напрягайся. — Фешань встал, приложил ладонь ко лбу Рюги, тошнота отступила. — Все живы-здоровы, кроме капитана.

Зверопес потряс ладони, чтобы сбросить остатки духа, затем положил руки на подмышку и бедро. Гон не сопротивлялась. По течению энергии она поняла, что зверопес лечит ее, и весьма умело.

— Почему я жива?

— Не знаю.

— А что ушастый? — спросила Рюга.

Фешань кивнул влево.

Гонкай повернулась, увидела на кровати Нао, за ним еще две дюжины лишо, у большей части из них осталось только одно ухо.

— Так он не убил их… — прошептала Рюга.

— Кто он? — спросил зверопес. Остановив кровотечение подмышкой, он снова уселся на стул, который затрещал под его тушей, закинул ноги на кровать Рюги.

— Лапы убрал.

— Неа.

Гонкай цокнула и отвернулась от улыбающейся морды, от которой уголки ее губ так и тянулись к бровям.