— Родной, я не хочу, чтобы они погубили тебя.

— Я… понял, мама, я буду стараться.

— Вот и славно.

Глава_18.3

Тихий, как обычно, сидел на крыше напротив казарм. Этим утром, Мия вышла тренироваться еще до рассвета. Саймо заметил, что у нее получалось даже хуже, чем обычно. За эти пару недель птицелюд использовал пристальный взгляд до боли в глазах и наловчился видеть дух Кристории даже с такого расстояния, что для полузрячего в его возрасте было немалым достижением.

Пару дней назад Криста смогла удержать шарик на двух палках десять секунд. Однако сегодня Саймо видел только одно — Мия нервничает. Нефритовый шарик не держался на палке и пары секунд, хотя даже просто выставить конструкцию девушке удавалось через два раза, несмотря на то что погода благоволила.

Дверь на лоджии отодвинулась. Акида вышел раньше обычного и прошагал к Мие, та поклонилась. Капитан скрестил руки. Криста собралась с духом, положила шарик на палку, придерживая ее на кончике второй и вытянула руку. Та начала болтаться, как будто Мию кто-то тряс.

Палка соскочила.

Девушка выкрикнула извинения, попросила о еще одной попытке.

Акида молчал.

Едва она умостила шарик, как он свалился еще до того, как Мия вытянула руку.

Снова.

И снова.

И снова.

Не сказав ни слова, капитан вышел на улицу и направился в порт.

Тихий впервые видел, как духовое тело Мии дрожит. Птицелюд соскочил с крыши, побежал в казармы. По пути зыркнул на Акиду, но капитан даже не думал отвечать.

— Мия тае, все хорошо?

Девушка так и стояла в позе поклона. Пара травинок под ногами Кристы дрогнули от слез.

— Я могу что-то сделать?! — выкрикнул Саймо.

Мия помотала головой. Снова принялась ставить шарик на палку, а ее на другую палку. Едва она втянула руку, как все развалилось.

Перья на теле Тихого вздыбились.

— Может, стоит… — Он подошел к девушке, взял одну из палок, — если тут сделать ямку, вам будет легче удерживать шарик и…

Мия взяла палку в руках птицелюда, тот разжал пальцы, словно отпустил хрустальную статую. — «Я оскорбил ее!» — подумал Тихий. С открытым клювом он будто щупал невидимую сферу вокруг Мии.

Птицелюд сорвался на бег в сторону порта.

Кито лечил раны генерала Мудзана. Его, как и Рю неделю назад перенесли в казармы. Первые дни Акида охранял их сутки напролет. Затем оба вояки успокоились, по непонятным для остальных причинам капитан с генералом были уверены, что очередного нападения ждать не стоит.

Лину порой казалось, что раны на теле генерала затягиваются сами по себе, а его дух лишь слегка помогает.

— А что вы делаете, чтобы ваши усы, ну, так торчали? — спросил Кито.

— Это секрет, — Мудзан расплылся в улыбке, отчего его усищи по бокам стали похожи на рога быка.

— Но мне-то… можете сказать?

— Ха-ха-ха. — Генерал оказался тем еще весельчаком, особенно когда пошел на поправку. — Втрескался в ту завитушку, да?

— Есть… такое. — Кито начал почесывать затылок.

— Не завидую. — Мудзан снова засмеялся

— Так э-э-эм, расскажете?

— Так и быть!

Через пять минут в дверь постучали.

— Брат Кито, можно к вам? — раздался голос Зеленого.

— Входи Грису, Рю просила что-то передать?

— Вообще-то, я к господину Мудзану. — Мальчишка вручил ему бамбуковый сверток.

Генерал принялся читать, шевеля губами.

— Передай, что я зайду к ней до полудня.

— Слушаюсь!

Зеленый убежал.

— Так вот, на чем мы остановились? — заговорил Мудзан.

— Вот так, правильно? — спросил лин, указывая на щеки, там пушок начал топорщиться как расческа и завиваться вверх. Генерал снова рассмеялся, покивал, собирался было что-то сказать, как в дверь снова постучали.

— Брат Кито! — прокричал низкий, но молодой голос.

Не дожидаясь ответа, дверь распахнули. Там стоял Джидо с товарищем гоном, которого придерживала под руку Мия.

— Он сильно ранен! — сказала она.

Кито сорвался с места. Из бедра гона хлестала кровь, а смуглая кожа стала фиолетовой.

— Кладите его сюда, живо!

Джидо и Мия положили раненного на кровать Рюги. Глаза Кито засияли зеленым. Первым делом он подвязал бедро гона. Разрезал штанину. На ноге распухли два десятка колотых ран. У Мии от этого зрелища закружилась голова.