— Хватит, мы уйдем, пожалуйста!

На четвертый пинок бражник успокоился.

— Валите.

Рюга все равно рвалась в бой, а белая гонкай оттаскивала ее.

— Бешеная мелюзга, — буркнул второй.

Первая женщина подошла к девочкам.

— Вот, это вам, — сказала она и протянула сестрам дымящееся мясо на палочке.

Рюга плюнула ей в лицо. Зарычала и заплакала от мысли, что запах ее привлек.

— Ох… — вздохнула женщина, вытерла слюну. — Ну тогда возьмите хоть это.

Мужики заголдели.

— Не подкармливай их…

— Да не надо.

— Гона прокормить сложнее ракшаса.

— Потом не отделаешься.

…

Рю робко протянула руку к плесневелой булке, в которую был запихан стручок вяленого мяса.

— Не бери! — крикнула Рюга и выбила хлеб у женщины из рук.

— Хватит! — Рю подобрала булку и кусок мяса. Хватанула сестру за больную кисть, та взвизгнула. — Прости! — перехватила за плечо и потащила близняшку прочь.

— Вы, уродливые! УРОДЛИВЫЕ! — вопила она, затем начала плеваться пока не исчезла за углом.

(Через две недели)

Дела с едой становилось все хуже. Привычные места, где девочки собирали огрызки, все чаще посещал кто-то другой. С фермы за городом их выгоняли, да и без защитника в виде здоровой рогатой псины близнецы боялись соваться туда.

Запястье Рюги плохо заживало, опухало при любом напряжении. Несмотря на это, она развязала еще одну драку с детьми чуть постарше, за то, что те назвали ее заморашкой. Красная сестра поколотила троих мальчишек палкой.

Когда те наябедничали пришлось удирать уже от взрослых. В итоге путь в южную часть Докай им был заказан. Все районы отделялись друг от друга частоколами с постами и стража перестала пропускать сестер в район где еду было добыть легче всего.

(Через месяц)

Снег начинал выпадать каждый день. Сестры поселились в одном из сгоревших районов, смастерили что-то вроде палатки из подпаленных тряпок. Пару раз им приходилось переезжать. Владельцы домов выдворяли их, а в первый раз и вовсе сожгли их жилище. переезжать Снег начинал выпадать каждый день. Сестры поселились в одном из сгоревших районов, смастерили что-то вроде палатки из подпаленных тряпок. Пару раз им приходилось переезжать. Владельцы домов выдворяли их, а в первый раз и вовсе сожгли их жилище.

Одежда близнецов обросла намотками из таких же обгорелых тряпок, как и их пристанище.

Как-то раз сестрам повезло найти мешочек с крупой. Пару недель они жевали зернышки, когда те размокали во рту.

В один из дней на лужах появился лед, который уже не растаял на солнце. В тот вечер близнецы закуклились в палатке. Дожевывали кусочки хлеба, которые смогли стащить у лавочника, что гонял их по прибытии в город.

— Все еще болит? — спросила Рю, наблюдая, как сестра потирает кисть.

— Угу.

— Будешь? — Рю протянула кусочек хлеба размером с палец.

Рюга разломила его еще на две части, передала сестре. Так, они сделали раз десять, разжевывая все более мелкие ломтики пресного хлеба.

— Он вкусный, — сказала Рюга.

— Да, — Рю ухмыльнулась, — а помнишь булочки с грумами, что делал отец когда возвращался?

— Ха-ха… Они были ужасными.

— Наверное, сейчас они показались бы очень вкусными, — Рю пощекотала сестру.

— Н-не-е-ет, они были подгоревшими и…

Вдруг с лиц сестер сошли улыбки. Сквозь небольшую дырку в тряпке и крышу сгоревшего дома, просматривался парящий город, похожий на волчок. Близнецы вспомнили, как отец рассказывал им о том, что это святилище древних, до которого никто не может дотянуться.

Сестры почувствовали ком в груди, одновременно они вспомнили слова отца — «Когда вырастите, мы вместе отправимся туда!»

— Скорей бы папа пришел… — проговорила Рюга. — Первая! — одновременно крикнули сестры, тыкая пальцами в зеленоватую звезду.

— Скорей бы папа пришел… — проговорила Рюга. — Первая! — одновременно крикнули сестры, тыкая пальцами в зеленоватую звезду.

Вдруг красная близнец завизжала, в сумерках сквозь дыру она увидела голову с львиной гривой. Лапища размером с корпус девочек отодвинула занавеску. Рюга забрыкалась и метнула тапочек в горбатый нос, затем и камень из кучки, которую сестры заготавливали против собак.

Голова не колыхнулась, просто смотрела на близнецов. Из широких ноздрей как из дымохода валил пар.