Шрифт:
— Я сделаю все, чтобы вернуть похищенных жителей.
— Дело не только в этом, скоро начнутся посевы, несколько мужчин тяжело ранены, трое самых сильных убиты, а дети еще неумелы…
— Давно вы тут живете? — спросила Рю.
— Мои предки жили под этой горой уже больше сотни лет.
— Я считаю, что вам стоит перебраться в Далай.
— О чем вы, кто нас там ждет?
— Обсудите это с жителями, мы устроим все, у вас будут дома, и территории для посева. — Рю отпила бульона и отщипнула немного мяса.
— Вы серьезно?
— Да.
Староста посмотрел на Судо, тот наконец нашел силы сесть и попробовать еду.
— Можете не сомневаться, — сказал бюрократ, — словам пилигримов можно доверять.
— А как же городовой?! — вспылил старик, — он и его брат годами пытались лишить нас нажитого и…
— Господин Похо и Каторо больше не принимают важных решений в Далай, — сказал Шао и встал, — Позвольте мне приготовить еду.
— Про-о-шу вас…
Судо взял его тарелку и протянул руку Рю.
— Я доем как есть, — сказала она.
— Я лишь хочу сделать ее вкуснее, — проговорил Шао.
Рю смотрела на него, пока он не ушел.
Староста поглядел на девушку.
— Простите за вопрос госпожа, — начал он, — что нам делать, если вы…
— Если я не вернусь, передайте мои слова сестре, или любому из пилигримов в Далай, они сделают то, что я вам пообещала.
Старик закрыл глаза.
— Стоит ли вам рисковать в одиночку?
Судо прислушался, ожидая ответ Рю.
— Если мы будем медлить, похитители уйдут, а вернуть жителей будет куда сложнее. — гонкай допила бульон. — Действовать нужно сейчас.
Шао улыбнулся. Вскоре он принес две тарелки с ароматным бульоном, вручил одну старосте.
— Всегда готовила дочь… — проговорил он и уставился в чашку, попробовал, — вкусно.
Белые глаза гонкай наткнулись на следы крови у порога.
Судо еще раз предложил ей суп, который пах куда лучше, чем-то, что сделал староста.
Гонкай отказалась.
Судо Шао открывает дверь, весна за его плечами врывается в дом. С порога он видит свою жену. Рю держит на руках грудного ребенка, в ноги к Судо кидается девочка пяти лет с белыми волосами и голубыми глазами. Она хохочет, называет его отцом и просится на руки.
«Как же тепло, — подумал Шао, снова посмотрел на Рю, уголки ее губ растянулись. — Я еще ни разу не видел ее улыбку…»
Судо переводит взгляд на девочку в ногах, она плачет.
— Зачем ты убил маму… — проскулила она.
Судо подорвался, свет из окна уколол голубые глаза. Растирая веки, он увидел силуэт Рю, которая одевала броню. Шао выдохнул, — «Сон…» — Он попытался уцепиться в ощущение уюта из сна, что рассевался с каждой секундой.
— Помогите, — попросила Рю.
— Да.
Судо поднялся, закрепил пару ремней за спиной гонкай, которые держали кожаные наплечники. Рю надела кастеты, лепестки которых доходили до висков.
— Вы хотите идти в них? — спросил Судо.
— Да.
— Но в горах может быть опасно, — сказал он и тут же вспомнил, как месяц назад девушка бежала по воздуху с Каторо подмышкой. — Извините.
— Не передумали? — спросила Рю, — Староста сказал, что может подыскать другого проводника.
— Нет! — выпалил Шао.
— Хорошо, тогда выдвигаемся.
— Да.
Нагрузившись сумками, гонкай и заместитель судьи отправились к подножью горы. Она сама по себе была высокой, однако на фоне тех, что позади, выглядела как обычный холм.
Судо не обманул, он и вправду хорошо знал здешние края. То и дело Шао говорил, что они увидят за поворотом. Вскоре путники вошли в хвойный лес, который пах иголками и древесиной, словно каждое дерево в нем измельчили на мелкие кусочки. Судо рассказывал истории про то, как он путешествовал по этим горам вместе с отцом.
— А где он сейчас, — спросила Рю.
— Умер много лет назад. — Судо пощупал ветку на кусте с зеленой корой и срезал ее ножом.
— Соболезную.
Шао поглядел на гонкай и снова отметил, что она даже не запыхалась.
— А главный судья, кем он вам приходится?
— Он мой дедушка.
Рю и Судо шагали весь день. Деревья становились все толще и выше, даже в ясную погоду они почти не пропускали лучей. Под стволами едва виднелась трава, которую душила тень и опад иголок. Еще задолго до заката начало казаться, что вот-вот наступит ночь.