Вот как это работало. Именно распространение слухов принесло пиратам их дурную славу, и именно дурная слава наделяла пиратов их могуществом. Использование магии устраняло всякую возможность распространения слухов. Она снимала слой секретности, на который опиралась наша культура, наш образ жизни, чтобы продолжать функционировать. Чтобы продолжать существовать.

Пиратство напоминало экосистему.

Пират у кого-то воровал, жертва развлекала своих друзей и семью историей, которая затем распространялась как лесной пожар, теша самолюбие пирата. Выигрывали все. Кроме, может быть, жертвы, у которой что-то украли. Но со временем жертва справлялась с этим, чтобы её снова обворовал кто-нибудь другой, и так продолжалось снова и снова.

А ещё были такие, как Мордред. При одной мысли о нём я закатывал глаза. Буйный идиот. Он олицетворял собой всё, что было плохого в современном пиратстве. Как вообще можно вести честную… или нечестную жизнь… с таким человеком, как он, который бегает повсюду и порочит всех нас?

Если все боялись капитана-вампира, как кто-то мог бояться старого доброго Блэкстоуна?

— Капитан Блэкстоун, — прошептал мне на ухо чей-то голос.

Я отвернулся в сторону. Мои руки были покрыты зелёной слизью и травинками.

— Я же просил тебя не связываться со мной, — прошептал я.

— Я знаю, но это важно.

Грелко, мой первый помощник. К слову о буйных идиотах.

— Что такое? — спросил я.

Пауза.

— Ну… нам быть интересно… Не приблизились ли вы хоть немного к нашему спасению.

— Вам было интересно.

— Что?

— Я исправляю твою грамматику. Ты бы удивился, если бы узнал, как далеко тебя заведёт правильный словарный запас, приятель.

— Верно… да. Хорошо, ну что, вы уже продвинулись?

— Ситуация стала… сложной, — я оглянулся через плечо на Кару. Она всё ещё оставалась без сознания. Я был близок к тому, чтобы приготовить для неё целебную мазь, и, похоже, кровотечение на её ноге замедлилось.

— Сложной? В смысле?

— Я работаю над этим, Грелко. Как поживает остальная команда?

— Проголодались, капитан. Нас плохо кормят. Мы получаем немного похлёбки, чтобы разделить их на всех, и, возможно, немного воды.

— Похлёбки?

— Да. Нам приходится с головой погружаться в это месиво и поглощать без помощи вилок или чего-либо ещё.

— Как вилка поможет с похлёбкой? Конечно, с ложкой было бы удобнее.

— Всё лучше, чем совать голову в похлёбку вместе с остальной командой.

— Да, я полагаю, это было бы… — я замолчал.

— Сколько ещё мы должны ждать вашего сигнала?

— Мне нужно ещё немного времени, приятель. Я работаю над этим.

— И мы ценим это, только мы тут немного отчаиваемся. Делать нечего, еда ужасная, и мы все начинаем ужасно вонять. Вы сказали, что человеческая девушка могла бы помочь нам выбраться отсюда.

— Она может.

— Ну?

Я нахмурился.

— Она сейчас немного без сознания. Но кое-что изменилось.

— Что именно?

Я снова повернулся лицом к прилавку, на котором работал, и опустил голову. Грелко и остальная команда ожидали, что я укажу им выход. Мы общались с помощью амулетов в наших серьгах с тех пор, как нас арестовали и бросили в разные темницы — мы общались даже тогда, когда я стоял на сцене и смотрел, как король объявляет награду в конце Испытаний Сирен.

Тогда я увидел способ спасти их. Способ вытащить нас всех из этой тюрьмы и ещё раз обмануть смерть. Всё, что мне нужно было сделать — это стать чемпионом Кары, и тогда, если она выиграет испытания, она освободит нас всех, став королевой. Это казалось хорошим планом… А потом она проснулась в панике и обняла меня, и что-то изменилось.

Она попросила меня разделить с ней постель, побыть рядом с ней. Я почти не спал. Было что-то такое в ней, в близости к ней, что заставляло мои кости… вибрировать. Я не смог бы описать это, даже если бы захотел.

Такое ощущение, будто магия постоянно пыталась проникнуть между нами, пройти сквозь нас, и чем ближе мы подходили друг к другу, тем сильнее становилась магия. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного, и я знал, что это не имеет ничего общего с церемонией связывания, которую принцесса провела для нас, потому что я чувствовал те же самые искры с тех пор, как впервые увидел её на Земле.

Я снова посмотрел на неё, на её неподвижное лицо, на её розовые щёки. Я с трудом сглотнул, когда волна жара прокатилась по моей груди. Она действительно была красивой и невероятно сильной, но в то же время уязвимой… и мне казалось, что я манипулирую ею, чтобы она помогла мне и моей команде сбежать.

— Послушай, — сказал я, — я знаю, что вы хотите выбраться, но мне нужно больше времени.

— Больше времени? — спросил Грелко. — Капитан, я не знаю, сколько времени у нас осталось.

— Меня заверили, что меня не убьют до окончания испытаний.