— Уходи! Сейчас же!

Он сделал шаг к ней. Угрожающее выражение на его лице ужасало, но Патрисия не поняла намека. Она уставилась на него, и я почувствовала, что она собирается ударить его или сделать что-нибудь похуже.

— Я прослежу, чтобы ты больше никогда не причинила ей вреда. Я защищу ее, чтобы ты никогда не смогла до нее дотянуться. Но если ты даже попытаешься… — Он сделал еще один шаг к ней, и Патрисия замахнулась на него рукой. Он схватил ее за запястье, прежде чем она успела ударить его, и врезался ей в лицо, его глаза были такими же холодными, как и прежде. — Ты пожалеешь об этом. Так что тебе лучше дважды подумать, прежде чем даже заговорить с ней. Ты поняла?

Она издала крик разочарования, который резал мне уши, и мой живот сжался от напряжения, которое могло быть снято только тогда, когда мы выйдем из этого дома. Этот этап моей жизни закончился, так что чем скорее мы выберемся отсюда, тем лучше.

— Оставь ее в покое, — умоляла я его. — Давай уйдем отсюда.

Патрисия дернулась от него и протянула другую руку, чтобы ударить его, но он снова остановил ее и толкнул обратно на диван, прежде чем отступить от нее.

— Тебе лучше оставаться на своей полосе и не связываться с Сарой.

Слегка дьявольский блеск в его глазах послал сильный сигнал, и она впервые отпрянула, наконец поняв, что Хейден не разбрасывается пустыми угрозами.

— Чего ты ждешь? — Ее голос дрожал, и она посмотрела то на него, то на меня широко раскрытыми глазами. — Уходи!

Я взяла Хейдена за руку.

— Пойдем. Нам больше нечего здесь делать.

Он позволил мне оттащить его от нее, но не отрывал от нее взгляда.

— Да. Пусть она гниет здесь совсем одна. — Гнев в его глазах рассеялся, когда он встретился со мной взглядом и наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. — Пойдем, малышка.

Я смотрела на нее еще несколько секунд, размышляя о том, как далеко мы были друг от друга. Это было точно так же, как три года назад. Она даже не помнила, что у меня был день рождения. Это был просто еще один толчок для меня, чтобы оставить ее в грязи ее негатива и обиды и устремиться к более позитивным вещам в моей жизни.

Я не чувствовала себя опустошенной или раскаявшейся, когда вышла из дома, который называла домом. Нет, я чувствовала себя свободной. Я была свободна от удушающих оков, которые держали меня в плену столько, сколько я себя помню.

Широкая улыбка ожила на моем лице. Мне хотелось подпрыгнуть, когда мои ноги привели меня в дом Блэков — мой новый дом, и место, где я создала некоторые из моих самых драгоценных воспоминаний с Хейденом и Кармен за эти последние несколько недель.

После драки Хейдена Кармен не хотела расставаться с ним. Она изо всех сил старалась помочь ему любым возможным способом, особенно когда его выписали из больницы и он должен был провести несколько дней в постели.

Трудно было объяснить Кармен, почему ее сын получил опасные для жизни травмы, не упоминая Ти и его банду, но я сделала все возможное, чтобы заставить ее поверить, что Хейден снова ввязался в уличную драку. Она была в ярости и пригрозила подать в суд на нападавших на Хейдена, и только после того, как Хейден поклялся ей, что больше не попадет в такую передрягу, она решила в последний раз оставить все как есть. Едва-едва.

Хейден все еще не был в порядке со всем, что произошло между ними, но он начал принимать ее, что, как я надеялась, поможет восстановить их доверие в будущем.

Кармен определенно изменилась. Она бросила женщину, которая была погружена в свою работу, чтобы сбежать от реальности, и проявила к Хейден больше привязанности, чем когда-либо прежде. Она больше не была прикована к больнице, и она медленно привыкала к жизни без непрерывной работы.

Хейден и я тоже изменились. Сокрушительная боль, которую я испытала в тот момент, когда я думала, что потеряла его, придала мне сил справиться со всем, что могло встретиться на нашем пути. Я встречала каждое падение с большей решимостью и терпением, чем раньше, решив не позволять нашей тьме или неуверенности подорвать весь прогресс, которого мы достигли до сих пор. Хейден позволял мне быть рядом с ним, когда его втягивало в его темный мир, и мы начали парное консультирование. Это помогло нам больше открыться друг другу и научиться справляться с нашими спорами и недопониманием более здоровым способом.

Я также начала когнитивно-поведенческую терапию для лечения социальной тревожности, приняв предложение г-жи Кисимото позволить одному из ее коллег поработать со мной. Я делала небольшие шаги, потому что мне еще предстояло преодолеть чувство уязвимости и незащищенности, когда я делилась своими мыслями. Мне нужно было избавиться от желания возвести вокруг себя щит. Но даже в этом случае возможность говорить о своих проблемах была утешительной. Это подтолкнуло меня ближе к жизни, в которой я не буду контролироваться своей тревогой или страхом общения с другими и подпускать их ближе к себе.

— Иди сюда, — сказал мне Хейден, когда мы вошли в его дом, и он поставил коробку с моими книгами. Я опустила свою коробку рядом с его и позволила ему притянуть меня к себе.

— Я в порядке, — сказала я ему, уткнувшись головой в его плечо. Его сосновый запах окутал меня, и я вдохнула его. — Я знала, что что-то подобное произойдет.

Он провел руками по моим волосам.

— Ты многого стоишь, Сара. Просто помни, что я всегда здесь для тебя. — Его мягкие губы коснулись моей щеки. — Ты не одна. У тебя есть я.