Мне больше нечего было ему сказать, так что я должна оставить его в покое:

— Я желаю тебе всего самого хорошего в твоей жизни, Матео. Ты этого заслуживаешь. С Новым годом.

Я развернулась на каблуках, но прежде чем я успела сделать два шага, он сказал:

— Сара, подожди.

Я остановилась с сердцем в горле, и повернулась, чтобы посмотреть на него, желая, чтобы это уже закончилось.

— Да?

Он заправил волосы за уши и облизнул губы.

— Я понимаю, почему мы не можем быть друзьями, потому что я чувствую то же, что и он. Я бы не хотел, чтобы ты дружила с ним, пока ты со мной.

Я не знала, что сказать, удивленная тем, что он сказал мне что-то подобное сейчас.

— А насчет твоих извинений, я их принимаю. Я имею в виду, я не в порядке, и я не буду притворяться, что, то, что ты сделала, не заставило меня пережить плохой период, но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой. — Он переместил вес. — Это к лучшему, так как я не думаю, что смогу оставаться друзьями с тобой, пока ты с ним. Со мной все будет в порядке, так что не беспокойся обо мне.

Я не ожидала, что он скажет это, поэтому теперь у меня не было хорошего ответа. Он действительно принимал мои извинения. Он не злился на меня, не кричал на меня или что-то в этом роде. Я не знала, должна ли я чувствовать облегчение или горечь от того, что он был таким милым, в этом и есть весь Матео.

— Спасибо. — Я не могла сказать ничего другого, смущенная тем, что он прощает меня, несмотря ни на что. — Я пошла. Это все, чего я хотела…

— Он добр к тебе?

Я остановилась на полпути.

— Да. Хейден потрясающий. — Его глаза выдали его истинные чувства, и я взвесила свои слова. Мне показалось неправильным говорить ему, какой счастливой меня делает Хейден, потому что это было бы все равно, что сыпать соль на рану. — Я в порядке, Матео. Он изменился, и у нас все хорошо. Тебе не нужно обо мне беспокоиться.

Он кивнул и достал перчатки из кармана.

— Это приятно слышать. Ладно. С Новым годом, Сара. Увидимся.

Впервые за сегодня он улыбнулся мне, но отвернулся прежде, чем я успела улыбнуться в ответ.

— Пока, Матео.

Я смотрела на его удаляющуюся спину со смесью меланхолии и надежды, что однажды все это покажется небольшой кочкой на дороге, которую нужно забыть. Может быть, нам нужно было только время, которое позволило бы нам исцелиться. И однажды, я была уверена, он найдет ту, которая ему подходит, ту, которая даст ему все, что он заслуживает, и даже больше.

Час спустя я поехала забирать Хейдена с психотерапии. Он позволил мне водить его машину, поэтому я использовала ее, чтобы передвигаться. Его запах витал в салоне, усиливая мою тоску по нему поэтому, когда он сел в машину, я не смогла удержаться и прижалась губами к его губам.

— Ты так сильно скучала по мне? — Спросил он, когда мы отстранились друг от друга. Его тон был игривым, но он не сопровождался улыбкой.

— Так сильно и даже больше. Как прошла твоя терапия? — К счастью, мисс Кисимото хотела видеться с ним даже во время праздников.

— Бывало и лучше. Кажется, я чуть не потерял голос от всех этих криков на Кисимото.

— Что случилось?

— Она слишком сильно пытается залезть мне в голову. Это мне не помогает. Ненавижу, когда она говорит, что понимает, и кивает, она всегда кивает, но она ни черта не понимает.

— Может, она понимает это как профессионал. В конце концов, у нее большой опыт работы с пациентами.

— И все же я ненавижу это. Я ненавижу ее.

Я положила свою руку на его, наблюдая за его профилем, пока он смотрел на свои колени.

— Она просто хочет, чтобы тебе стало лучше. Я уверена, что в следующий раз будет лучше.

— Если будет следующий раз, — он огрызнулся, и я вздрогнула. — Ненавижу это место. Ненавижу сеансы с ней. Она всегда такая чертовски спокойная и вежливая, и это меня раздражает до чертиков.

Я не стала задерживаться на грызущем чувстве в животе и сосредоточилась на том, чтобы успокоить его, крепко обняла его и поцеловала в щеку, прижимая к себе.

— Она сказала мне, что есть вероятность, что мои симптомы пограничного расстройства личности с возрастом уменьшатся.

— Правда? Это здорово!

Он не разделял моего энтузиазма, его лицо оставалось суровым, когда я наклонилась, чтобы посмотреть на него.

— Да. Черт возьми, здорово. Она упоминала, что у нее были пациенты, чьи симптомы становились менее интенсивными по мере взросления, но в это так трудно поверить, потому что кажется, что это никогда не закончится. Кажется, что это всегда будет сжимать мое горло и ограничивать мою свободу. — Он провел рукой по лицу и сжал другую руку на колене. — Это просто ужасно.