– Да неее, - морщится мама, - надо тебе было его с собой положить!

Аня чуть чайник не выронила из рук.

– Аккуратнее, - реагирует мать на реакцию названной невестки.

– Ага, - совсем теряется та, боясь сказать лишнего. – Аааа…

– А это мама шутит, - пытаюсь загладить оплошность. – У нее по утрам такой юмор. Специфический.

– Нормальный юмор у бабушки, - подхватывает Поля, не реагируя на строгий взгляд матери. – Папе надо было лечь с мамой. А бабушке со мной, - обнимает ненастоящую бабушку, на что та с удовольствием улыбается, прижимая к себе ребенка крепко.

– А давайте в следующую ночь так и сделаем! – предлагает мама, на что Аня в буквальном смысле роняет огромную кружку с кофе, которую я подхватываю и тут же обжигаюсь.

– Ай! – трясу рукой.

– Ой, прости! – спохватывается Аня, беря мои пальцы в свои руки и дуя на них.

Приятно, черт тебя дери…

– Да вы не так пооооняли, - тянет мама с улыбкой. – Мы же как сделаем: я заберу к себе в кровать Полю, а ты, - кивает на меня, - Нюсеньку.

Аня даже дуть прекращает.

– Интересно, куда? – смотрю на мать с изумлением. – На матрас на пол?

– А это уже тебе решать, - пожимает плечами. – На матрас ли… В широкую кровать своего дооооомааааа…

Не буду долго описывать возмущения Анны и радостные крики Полины, но следующую ночь мы ночевали уже в моем доме…

Глава 23. Анна

Мдаааа… Вот это я попала…

И главное, что все зашло настолько далеко, что и не знаешь теперь, как выбраться!

Отпираться бесполезно. За две недели, прожитые у Филиппа, я окончательно в него втрескалась. Только боюсь и себе в этом признаться. И ему.

Впрочем, ему вообще не нужно ни в чем признаваться. Тихо хожу и помалкиваю, делая вид, что мне все равно. Он, конечно, к такому не привык. Видимо, девушки на него вешались пачками, вот он и решил, что и я не должна устоять перед его очарованием.

Честно говоря, нет в нем никакого очарования. Орангутанг. Самый натуральный. С этими мускулами. Я его когда в футболке домашней вижу, аж в дрожь бросает. Не меньше, чем при виде Миши.

Тот, кстати, узнал мой телефон, который я сменила сразу после суда, и не прекращает меня донимать. Каждый раз получаю от него сообщения «Где вы?», «Когда будете дома?». Из всего этого понимаю, что он нас караулит. И это остается пока самым веским основанием, почему я остаюсь в доме Кириллова.

Мы все здесь вместе. Зинаида Владимировна полноценно оккупировала одну из гостевых комнат, успев даже поменять в ней обои, мебель и шторы. На доводы, что можно было просто выбрать другую комнату, только отмахивается. Ей нравится именно ее расположение. Там и комнаты выходят в нужную для нее сторону. В итоге Филипп тоже от нее отмахнулся и ушел.

Он ежедневно отвозит Полину в школу. Ходит на репетиции в нужное время. Забирает ее из школы и привозит домой. Иногда – далеко не всегда – уезжает обратно на работу. Говорит, что может работать и из дома. Это правда.

Дом у него большой. Здесь есть и кабинет с компьютером, в котором он периодически зависает по вечерам. Мы не мешаем. Да и мешаться в этом доме не получается. Здесь почти пятьсот метров площади в три этажа. Куда такие хоромы одинокому мужчине, история умалчивает. Я не вникаю в подробности. В этом нет необходимости.

Все. Абсолютно все рассказывает за Филиппа Зинаида Владимировна.

И это все ерунда. Меня больше волнует поведение Полины. Позавчера они с Зинаидой Владимировной выбирали ей комплект мебели. Поленька тоже выбрала понравившуюся ей комнату. Не ту, в которой мы с ней обитаем. А ту, которая расположена на одном этаже с Зинаидой Владимировной. Недалеко от нее. С аналогичным расположением окон.

– Поль, - пытаюсь объяснить ребенку, что это не навсегда, - ты же понимаешь, что когда-нибудь…

– Мам, - смотрит на меня дочь взрослыми глазами, - я все понимаю. Это игра. Но дай мне выбрать себе мебель. Мы же ее только выбрали. Заказать-то не заказали.

Зная Зинаиду Владимировну, мебель могут привести со дня на день.

Прижимаю крепче к себе ребенка, стараясь не заплакать. Я уже сама не хочу отсюда уезжать. Каждый раз ловлю себя на мысли, что мне здесь спокойно. Я и мой ребенок под надежной защитой. Охраной. Каждый раз, когда получаю сообщение от Миши.

О них я ничего не говорю, поэтому иногда Филипп смотрит на меня внимательно, пытаясь понять, что меня беспокоит. Беспокойство свое спрятать в полной мере не могу. Пытаюсь, но не могу.

– Девчонки! – кричит Зинаида Владимировна. – Шашлык практически готов! Вылезайте!

Мы с Полиной заняли комнату на первом этаже. Я словно боюсь расхаживать по дому. Мне кажется, что привыкну. И уезжать отсюда будет в разы больнее.

– Пошли, мам! – тянет Поля.

Ей весело. Только мне уже в голосину выть хочется.