— Нельзя. Если можем сами, должны сами. Как бы ни было трудно. Уважение и престиж зарабатываются только упорным трудом. Но то, что повысили своё положение в глазах твоего отца… бесспорная победа. Ну что, по чашке кофе, да продолжишь рейд по магазинам?

Она подумала, тряхнула головой.

— Уже перехотелось. Сейчас бы снова за стол и за расчёты!.. С твоими землями, предприятиями и… возможностями столько можно сделать!.. Ты едешь?

Я вздохнул.

— Езжай одна, как и приехала. У меня ещё встреча.

Она спросила ревниво:

— С кем?

— С Горчаковым. У него какие-то предложения по сотрудничеству. Все-таки сын канцлера Российской Империи.

Она вскрикнула счастливо:

— Как здорово!

Я сдвинул плечами.

— Почему? Что такое предложил сынок светлейшего князя?.. Я на титулы не клюю.

Она сказала неуверенно:

— Но у семьи Горчаковых огромные возможности…

— Если для этого я должен войти в их круг и выполнять их указания, то, Сюзанна, ты же меня знаешь.

— Знаю, — ответила она со вздохом. — Ладно, я поехала.

Чмокнула меня в щёку, чего я никак не ожидал, у Байонетты научилась, что ли?

Я проводил её до автомобиля, Антуан замедленно вышел навстречу, очень неспешно, словно давал нам время попрощаться, но я ни от кого услуг не принимаю, чтобы никому не быть должным, усадил Сюзанну на заднее мягкое сиденье, прикрыл за нею дверь и отступил с вежливым поклоном.

Автомобиль сдвинулся с места, а я бросил взгляд на часы. Да, успел, Горчаков будет здесь через пять минут, он старается быть предельно пунктуальным. Это обязательная черта дипломатов, а он уверен, что не только попадет в Дипломатический корпус, но со временем и возглавит это престижное и такое важное заведение.

Мату Хари отправил охранять Сюзанну, здесь в Петербурге наблюдение ведёт Шаляпин, он и за мной присмотрит, если заметит что-то подозрительное.

Горчаков прибыл минута в минуту, что по нынешней погоде и вообще временам явление исключительное.

Едва автомобиль начал останавливаться, он открыл дверь, сразу крикнул возбужденно:

— Ну ты даёшь!

Я сделал непонимающее лицо.

— Ты о чём?

Он выскочил из автомобиля, не дожидаясь, пока шофёр проделает все манипуляции, подбежал ко мне.

— Как о чём? Только отвернулся от стола, а там уже от тебя записка!.. Что у тебя за посыльные? Или это родовая магия?

— Секрет Рода, — ответил я, таким ответом всегда пресекаются любые вопросы. — Что именно предлагает твой отец?..

Он вздохнул.

— Даже кофия пожадничаешь?

— Жалко, конечно, — сказал я, — кофий дорогой, а я барон бедный, нищий, без рода и племени…

Быстро поднялись в дом, ещё в холле я крикнул громко:

— Два кофе и печенье в малый кабинет! Извини, я сам и в одиночку дую литрами, а тут ещё гости за гостями… Нет-нет, не спрашивай. Я же начинающий промышленник, должен хранить тайну коммерческих связей.

Едва опустились в кресла, слуга внёс на подносе две большие чашки с горячим кофе, второй вошёл с широкой тарелкой в обеих руках, горка сахарного печенья вызывающе блестит сахаринками, как крохотными бриллиантиками.

Горчаков дождался, когда всё опустилось на столешницу, жадно ухватил кофейную чашку обеими руками, похоже, замерз, греет обе ладони о выпуклые края, тоже явно спешил не из дома.

— Отец, — произнес он тем не менее осторожно и в замедленном темпе, — начинает проявлять нетерпение. Понимаешь, очень много промышленников осаждают его и моего дядю, пытаясь пробить свои заказы, а у тебя явно что-то интересное, но ты заинтересованности не проявляешь…

— Я ещё не закончил, — ответил я.

Он охнул.

— Как это? Я же сам стрелял на твоем полигоне! Да твоя винтовка перевернёт мир!

— Есть недоделки, — сообщил я уклончиво. — Саня, мне важнее не денег заработать побыстрее, а сделать что-то полезное для Отечества. Там пару мелких деталей нужно укрепить, а то после сотни выстрелов могут рассыпаться. А потом да, можно хоть в серию, хоть в массовое производство.

Я выждал, когда он потянулся за печеньем и не смотрит в мою сторону, быстро вытащил из пространственного пузыря винтовку.

Он оглянулся, глаза стали круглыми.

— Ну ты и фокусник!

— Я же маг иллюзий, — сообщил я скромно.

— Ну да, — согласился он, — я из одной твоей иллюзии четыре пули вогнал одну за другой в мишень. Горжусь!

Взял из моих рук винтовку, покрутил, любовно погладил, чуть ли не поцеловал в продольно-скользящий, глаза затуманились.

— Шедевр… А ты точно сделал без магии?

— Магией нельзя, — отрезал я. — Магия — тупик.

Он воззрился в изумлении.

— Ты что? Я слыхал про двоих магов с такой мощью, что горы могли двигать!