— Почему ему никто не нравится? — Спросила я себе под нос.

— Его избили, и он держался изо всех сил, когда я нашел его на улице. Я отвез его в отделение неотложной ветеринарной помощи на операцию и решил оставить его, если он выживет. Он поправился физически, но избиение оставило его достаточно травмированным, чтобы не подпускать никого близко к себе.

Моя грудь наполнилась сочувствием к Задире, и я хотела бы сделать что-нибудь, чтобы избавить его от боли и помочь ему снова обрести доверие к людям. В то же время слова Блейка задели меня за живое, потому что это было похоже не только на Задиру. Казалось, что Блейк мог понять Задиру больше, чем может показаться.

— Больно это слышать, — тихо сказала я, лаская уши Задиры. По крайней мере, у него есть Блейк, который принял его и заботится о нем. Я чувствовала, как таю от этого факта, все больше влюбляясь в ту сторону Блейка, которую он скрывал от мира.

Блейк присел рядом со мной, и его аромат ударил в меня, как сильный порыв ветра, лишая меня дыхания. Он потянулся, чтобы погладить Задиру по спине, и наши руки соприкоснулись друг с другом. Ощущение удара пробежало по моей руке. Я отдернула руку, словно меня ужалил огонь, не в силах скрыть, как сильно он на меня повлиял.

Он посмотрел на меня.

— Зачем ты сюда пришла?

Я отвернулась от него.

— Ты знаешь, зачем. Мои родители и я были приглашены…

— Ты могла отказаться. Тебе следовало отказаться.

Я впилась ногтями в ладонь, изрезанную холодом и болью. Предыдущая ночь развеяла мои иллюзии, сделав очевидным, что у нас с ним ничего не получится. Но его слова все еще ранили меня.

— И заскучать по твоему теплому приему? — Я встала. — Не волнуйся, Блейк. Уверяю тебя, это последний раз, когда я переступаю порог твоего дома.

Он поднялся на ноги и скрестил руки на груди.

— Ты не понимаешь. — Он провел рукой по волосам. — Мне становится все труднее находиться рядом с тобой, когда мы не можем быть вместе.

Он сделал шаг ко мне, и расстояние между нами превратилось в пространство, которое умоляло свести его к нулю. Я дрожала, разрываясь между желанием его и тем же старым колебанием.

— Ты понятия не имеешь, что я хочу с тобой сделать. — Он запустил пальцы в мои волосы, и сладкая боль наполнила мою грудь. — Но это никуда нас не приведет.

Я скрестила руки на груди и взглянула на Задиру, который не двигался с места, наблюдая за нашим обменом репликами.

— Верно. Из-за твоего обещания мести.

— Да.

— Обещания кому?

Он опустил руку. Его глаза снова стали жесткими.

— Джессика, — прорычал он.

— Кому? — Повторила я, намереваясь докопаться до сути.

Он отвернулся.

— Я не могу тебе сказать.

Я схватилась за перила, слезы щипали мне глаза. У него не было причин доверять мне это, однако, и это было очень больно.

Я закрыла глаза.

— Я могу спросить тебя, за что ты мстишь и почему ты так одержим этим, но ты ведь тоже откажешь мне в ответах, верно?

Ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить.

— Да.

Я глубоко вздохнула. Небо заволакивало, свет звезд постепенно угасал. Ледяной страх и боль окружали мой мир.

— Все в порядке, — сказала я, готовясь к тому, что должно было произойти. — Потому что я думаю, что уже знаю.

Он стал тихим позади меня. Слишком тихим. А затем он сказал напряженным голосом:

— Что ты имеешь в виду?

Я обернулась.

— Это из-за Эммы, да?

Его озадаченный взгляд сказал мне все, что мне нужно было знать.

— Как ты…?

Я была права. Его месть была из-за Эммы и их похищения. Ничто не похожее на боль прежде пронзило мою грудь.

Я заставила себя поддерживать зрительный контакт.

— В прошлую субботу твои родители пригласили мою семью к тебе домой на ужин.

Он нахмурился.

— Это была твоя семья?

— Да.

Я сцепила дрожащие руки, чувствуя себя слишком маленькой. Мое горло сжалось, восставая против слов, которые вот-вот должны были вырваться, но мне пришлось вытолкнуть их и признаться.

— Мне нужно было в туалет, поэтому горничная отвела меня в тот, что на твоем этаже. Находясь так близко к твоей комнате… мне стало любопытно. Тебя не было дома, поэтому я… я вошла.

Он поморщился.

— Что ты сделала?

Я отпрянула и прижалась к перилам. Задира встал на ноги, почувствовав, что что-то не так.

— Что ты делала в моей комнате?

Я уставилась на свои ноги, стыдясь себя.

— Я подошла к твоему столу, и увидела несколько фотографий, торчащих из папки с манильской бумагой, вместе с запиской «Никогда не забуду» и фотографии Эммы и тебя.