Помедлив, я вложила свою руку в его ладонь.

Тепло, исходящее от тонких сухих пальцев, мгновенно согрело кисть и жарким потоком прокатилось по всему телу. Длилось это всего несколько мгновений, но когда лекарь мягко освободился из моей хватки, я невольно качнулась к нему.

— Сейчас вернусь, леди Валери, — негромко сказал лорд Иджин и встал. Подошёл к столу и поставил размашистую подпись. Епископ склонился к бумаге сразу, как лекарь вернулся на место. Помедлил, но потом начал что-то быстро писать.

Лорд Иджин снова взял мою кисть, но вместе с теплом ко мне пришло осознание абсолютной неправильности происходящего. Ледяной панцирь, сковывающий чувства и эмоции, растаял под целительными потоками, и страх затопил рассудок.

— Что происходит? — растерянно прошептала я.

— Все в порядке, леди Валери, — маг успокаивающе похлопал меня по руке. — Все бумаги в порядке. Я подтвердил отсутствие консуммации брака. Теперь вы свободны.

— Что? — произнесла я непослушными губами.

Перед глазами потемнело. Звуки отдалились, словно я шагнула в глубокие слои теней. Воздух заледенел.

— Девушка в состоянии стресса, — гулко и очень далеко прозвучал голос лорда Иджина, — ей нужен отдых.

— Отдохнёт по дороге, — голос отца я едва узнала.

— Я могу помочь, если позволите.

А потом я услышала резкий голос Клэйтона:

— Помогите ей!

Горячие сухие пальцы легли на мои виски, и сознание покинуло меня вмести с болью и холодом.

Отрывок из мыслесообщения:

Саманта: Лери, милая. Как ты?

Валери: (глухо) Как он заставил тебя, Сэмми? Как ты могла? За спиной, не спросив, не разобравшись?

Саманта: (лихорадочно) Он околдовал тебя, Лери! Ты бы погасла рядом с ним!

Валери: (обречённо) Я погасну без него. (пауза) Сэмми… Могу я хотя бы узнать, как?

Саманта: Я написала письмо. От твоего имени. Ты же знаешь, наш почерк очень похож. Написала, что ты не состоишь в настоящем браке и не желаешь его. И что ты обещала выйти замуж за графа Дожье. Там было прошение и от него…

Валери: (подавленно) Господи, вы и Павла сюда приплели? Бедный Клэйтон… Но… Не может быть, чтобы этого было достаточно!

Саманта: Захарий очень помог, Лери. Если бы не он, ничего бы не вышло. Ты ещё скажешь Заку "спасибо", Лери.

Валери: Ко мне ему лучше не приближаться.

У меня было много времени на размышления. Отец предпочел ехать верхом, оставив меня в карете одну. И транспорт, и сопровождение выделил герцог Лотье, а вот свою невесту Захарий со мной не отпустил. Так что, единственное, что мне оставалось делать в одиночестве — это думать. И планировать побег.

В тени я могла бы уйти сразу, но, к сожалению, плохо представляла, в какую сторону мы направляемся и как далеко успели отъехать.

Эмоциональное оцепенение ушло, смытое магией целителя, и чувства обострились. Меня обокрали. Безжалостно и нагло. Лишили дома, будущего и любимого мужчины. Причем сделали это прямо у меня на глазах, пока я малодушно пряталась за своими страхами и сомнениями.

Прояснился и рассудок. После признания Сэмми многое встало на свои места, но теперь я ясно осознавала, что, не будь король заинтересован в таком исходе, этот абсурдный план никогда не воплотился бы в жизнь.

Меня, как покорную овечку, лишили всего. Видимо, нужно было через это пройти, чтобы понять, как сильно я изменилась. И что строгие учителя пансионата и "клетка" своего добились — сломали дерзкого своевольного подростка и превратили в истинную леди, безвольную, робкую, ведомую. Которая, вместо того, чтобы бороться за свое счастье, впала в прострацию, отрешившись от проблем. А ещё раньше — сбежала, стоило Клэйтону проявить свою сущность.

"Трусиха! Наивная дурочка!"

Все. Хватит. Я больше не буду убегать и прятаться!

Мой план был простым — добраться до пенала и поговорить с Клэйтоном. Он поверит мне, не сможет иначе.

Я вспомнила, как муж сжимал в руках письмо, сминая и комкая края. Тогда я решила, что это отчёт от поверенных испортил герцогу настроение, но сейчас удивлялась своей слепоте. Только что-то очень личное могло вызвать у мужа такую реакцию. Но я была слишком погружена в свои выдуманные страдания, чтобы осознать это.

"Знать бы, что именно там было"

Саманта при желании могла писать так, что даже я сомневалась, ее это конспекты или мои. И в этом нет ничего удивительного, ведь именно я учила ее каллиграфии.