Я зажмурилась, чувствуя, как пульсирующая боль сжимает виски. Уже, Лена… Уже...

Подруга тяжело выдохнула, смягчаясь:

— Ладно… Давай так. Сегодня ты никуда не уходишь. Я договариваюсь с Вадимом, он нормальный парень. После лекций он пустит нас в лабораторию, выдаст новые образцы. Ты всё сделаешь и сдашь ему завтра утром. Это твой первый косяк за всю учёбу, он нормально всё поймёт. Ну?

Я подняла голову, встретилась с её взглядом. В нём не было осуждения — только твёрдое, не терпящее отказа желание вытащить меня из этой дыры.

— Ну?.. — повторила Лена, сжимая губы.

Я медленно кивнула.

— Ладно.

Придется сегодня пропустить визит к маме, к которой я старалась ездить каждый день хотя бы на пол часа. И своими глазами видела малюсенькие, едва заметные продвижения к выздоровлению. Она по-прежнему ничего не говорила, смотрела куда-то в пустоту, но ела сама и даже стала выполнять простейшие манипуляции, вроде одевания или расчесывания волос.

Бабушка однажды поехала со мной в Центр. Она познакомилась с Максом и Натальей — людьми, которые стали для меня поддержкой, — но встретила их скорее сдержанным спокойствием, чем искренней теплотой. Возможно, она ревновала меня к Наталье, ведь если смотреть правде в глаза та была единственной, общение с кем приносило мне радость. Я замечала её взгляды, когда мы с Натальей разговаривали, и чувствовала лёгкую натянутость в её голосе.

Наталья не ставила под сомнения мои решения, она не пыталась вытащить из меня то, о чем говорить я не хотела, она просто была рядом. Я знала, что могу обратиться к ней с любым вопросом или своими сомнениями и она никогда не оттолкнет меня. И больше того, она единственная женщина, которая знала, что со мной сделали. Единственной, перед кем я не пряталась.

Макс тоже знал правду, однако, не смотря на то, что он не вызывал у меня страха, я не могла доверять ему полностью. Впрочем, он этого и не требовал, был внимателен, уважителен, но линий не пересекал. Его общение со мной всегда было кратким, ровным, почти деловым. Ни лишних слов, ни попыток влезть в мою голову. Разве что иногда, по вечерам, когда мы разговаривали, а усталость брала своё, в его голосе прорезались едва заметные нотки тепла. Такие тонкие, что, будь я менее внимательной, могла бы их просто не заметить.

Досидев до конца лекций и как всегда старательно игнорируя попытки Даши хоть как-то поймать мой взгляд, я вышла из аудитории и направилась к лаборатории на четвертом этаже.

Вадим, аспирант Роменского, уже ждал меня там.

– Наворотила ты дел, - поджал он тонкие губы, - не знал бы тебя, решил бы, что ты с лихого бодуна.

Я угрюмо кивнула, поежившись в своей толстовке.

– Ну что, - он кивнул на лабораторный стол, - попытка номер два? Романова, не просри все снова, хорошо?

– Я постараюсь, - буркнула, натягивая халат, - куда-то собрался? – спросила, глядя на то, как он собирает рабочие записи.

– Угу, - не поднимая головы, ответил он, - в деканат. Игорь Андреевич вызывает….

Я похолодела. Сердце провалилось куда-то в пятки, пальцы на мгновение ослабли, и пробирка в руках снова едва не выскользнула.

— Он приехал? — губы дрожали, но голос был почти безжизненным.

— Утром, — Вадим продолжал делать пометки, словно сообщал мне что-то совсем незначительное. — Так что, будь добра, сделай всё как надо.

— Не говори ему, — тоскливо прошептала я, ощущая, как по спине прокатывается холодная волна. — Не говори, что я провалила... Сейчас всё сделаю…

Вадим фыркнул, оторвавшись от бумаг и глядя на меня уже с лёгким раздражением.

— Да больно ему надо! — он устало потер переносицу. — Про вас он и думать не думает, своего головняка хватает. Вы у него по приоритетности где-то первые с конца.

Я сжала зубы, но сказать ничего не успела — Вадим нахмурился, внимательно разглядывая моё лицо.

— Ты чего такая белая? В обморок собралась? — в его голосе появилось тревожное подозрение. — Я тебя тут оставить хотел, с подружкой твоей, но если ты мне тут ЧП устроишь…

– Нет, нет, Вадим, - поспешила заверить я, - усталость сказывается. Все в порядке. Можно, да, Ленка со мной будет? Мамой клянусь, она пробирок даже пальцем не коснется.

– Ой, да бог с вами, - пожал он плечами. – Работай давай, не отвлекайся. Приду часа через два, будь добра – изолируй уже эту ДНК, ради бога, - раздражение в его голосе прибавилось.

Он собрал вещи и пошел к выходу, оставляя меня одну. Правда через минуту ко мне присоединилась подруга, ожидавшая разрешения Вадима снаружи.

– Ну трындец, - поглядывая на двери, сказала она. – Повезло тебе, что не говори. Роменский вернулся, завтра ты б уже хрен что исправила.

Я молча кивнула, соглашаясь с ней. А в голове билось одно: вернулся, вернулся….

Я не видела лица…. Не видела…. Это мог быть не он, совсем не он….он умный, зачем ему это?

А зачем ему звонить бабушке и выяснять мое состояние?