Я не ощущала страха или боли, просто нереалистичность ситуации и только. Еще час назад была в саду и вдруг – экстренное кесарево из-за двойного обвития ребенка и риска удушья. И вот я уже на операционном столе прислушиваюсь к писку мониторов и тихим деловым разговорам врачей.

Максимилиан сначала хотел остаться на операции, но у меня едва не случилась истерика от одной только мысли, что он увидит меня в таком состоянии. Голая, уязвимая, под холодным светом операционных ламп… Я знала, он хотел поддержать меня, но присутствие его взгляда было бы для меня хуже, чем сама операция. А теперь, я точно знала, он вышагивает там, за дверями, прислушиваясь к любому звуку из операционной.

Что-то хлюпнуло, что-то пискнуло и вот я уже увидела на руках Ирины маленький комочек, который она тут же передала одной из медсестер.

– Что? – обеспокоенно спросила я, переводя глаза то на Наталью, то на Ирину, то на девушку, державшую малыша. Наталья оставила меня и подошла к той, и через секунду воздух прорезал младенческий крик.

Лица женщин сразу же расслабились, глаза заулыбались.

– Хорошо, Лиана, - синие глаза Натальи сияли, - все хорошо! Все просто замечательно! У нас – девочка! Девочка!

Глаза Натальи влажно поблёскивали под искусственным светом операционных ламп. Она бережно, почти благоговейно, взяла малышку и осторожно положила её мне на грудь.

Крошечное, сморщенное создание, смешное и трогательное, словно маленькая старушка. Я смотрела на неё, не веря, что это — мой ребёнок. Она казалась почти игрушечной, с заплывшими глазками и громким, требовательным голосом.

– Заберите малышку, - распорядилась Ирина, - ее надо осмотреть, взвесить… Лиана, сейчас тебя зашиваем. Лежи спокойно, минут через двадцать закончим.

Девочку забрали с моей груди. Наталья явно разрывалась между нами, и я кивнула ей, чтобы она оставалась с малышкой. Сама устало закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Я стала матерью и не испытывала по этому поводу ни малейшей радости. Напротив, эти несколько минут рассматривая лицо девочки, я непроизвольно искала в нем сходство с ее отцом.

– Эй, а ну-ка не спать, - забеспокоилась Ирина, и одна из медсестер тут же звонко шлепнула меня по щеке. – Не пугай нас, Лиана!

– Простите…. – больше я глаз не закрывала, тоскливо думая о том, как измениться теперь моя жизнь.

Когда меня привезли в палату, Макс, сияющий и держащий на руках пищащий комочек уже ждал меня.

– Она прекрасна, Лиа, - его лицо светилось. Если бы я не знала, кто биологический отец девочки – подумала бы, что Максимилиан. – Она просто потрясающая…. Будет похожа на тебя, лю… Лиа.

Он держал ее, а я… я не чувствовала к ней ничего.

Да, это мой ребёнок. Да, теперь вся ответственность за эту новую жизнь лежала на мне. Но чувств — тех, о которых все говорили, которые должны были захлестнуть меня с головой — их не было.

Макс заметил что-то в моём взгляде, нахмурился и, осторожно протягивая мне девочку, сказал:

— Лиа, её нужно покормить.

— Да, — согласилась я вяло.

На тренингах нам показывали, как правильно прикладывать ребёнка к груди, объясняли, что делать, если что-то не получается. Я знала теорию, но реальность... Реальность была совсем другой.

Я поймала себя на том, что меня смущает присутствие Максимилиана. Хотелось, чтобы он вышел, чтобы остаться наедине с этим странным, крошечным существом, которое теперь было частью меня.

– Лиа?

– Макс, выйди, пожалуйста. Мне нужно покормить ее, - мне стыдно было посмотреть ему в глаза.

– Хорошо, - после недолгой паузы согласился он. – Маму… позвать?

– Нет, - я смотрела на дочь, которая чуть приоткрыла глаза-щелочки. – Я, наверное, справлюсь….

– Разреши помочь тебе, - Макс положил руку на меня поверх простыни, которой я была укрыта. – Лиа… я не причиню вреда ни тебе, ни ей….

— Я знаю… — прошептала и наконец подняла на него взгляд, полный боли. — Знаю… Макс, прости меня.

Он едва заметно улыбнулся и, наклонившись, мягко поцеловал меня в висок.

— Всё хорошо, — сказал он, и в этих словах было столько силы, столько обещания. — Всё хорошо. Ты в безопасности, Лиа… И ты, и она.

Я сжала губы, удерживая внезапную волну эмоций.

— Покорми её, ладно? — добавил он чуть тише. — Я просто отойду к окну. Не буду смотреть… Хорошо, девочка моя?

Он и правда отошел, отвернувшись ко мне спиной. И даже когда я вскрикнула от неожиданности, когда девочка жадно припала к груди, он лишь дернулся, но не обернулся.