— Родная, сейчас, сейчас… — она торопилась, словно не знала, за что взяться в первую очередь — то ли усадить меня, то ли согреть, то ли просто держать рядом.

Но в следующую секунду её взгляд изменился. Радость уступила место тревоге.

— Но, радость моя… что случилось?

Голос стал чуть тише, внимательнее, и я поняла, что ей не нужно слов, чтобы почувствовать что-то неладное.

Горло мгновенно сжалось, словно внутри меня разверзлась бездонная пустота. Мне невыразимо захотелось заплакать, просто уткнуться в её грудь, обнять её и не отпускать, молчать, наслаждаясь тем, что она здесь, что она рядом.

— Всё хорошо, бабуль, всё хорошо… — прошептала я, прижимаясь к её худенькому, но такому тёплому телу.

Я вцепилась в неё, как ребёнок, пряча лицо у неё на груди, ощущая знакомый запах чистого льна и её любимого травяного чая – мята, ромашка, душица и смородина.

— Я так соскучилась… — мой голос предательски дрогнул.

Она крепче сжала меня в объятиях, гладя по спине.

— Мне так ты нужна…

Мы долго стояли так, не разжимая рук, не желая отходить друг от друга. Наконец, бабуля все-таки чуть отступила от меня, оглядывая с ног до головы. Нахмурилась.

– Как ты себя чувствуешь, малышка? Тяжело дается?

Мы прошли с ней в просторную светлую кухню, пахнущую деревом и травами.

– Все нормально сейчас уже, - улыбнулась я, садясь на любимое кресло у стола. – Тошноты почти нет, иногда усталость накатывает, да есть стала как не в себя, сильно вес стала набирать. Но Ирина быстро меня в руки взяла, диету выписала…. Так что сейчас все в норме.

При упоминании моего врача бабушка недовольно поджала губы. Налила себе чай, мне – любимый какао и села напротив.

– Лиана, - она облизала тонкие губы, - а что с учебой? Сессию ты чудом сдала… но что дальше?

Я вздохнула, понимая, что предстоит нелегкое объяснение. Отпила какао оттягивая момент.

– Бабушка… мне нужно с тобой поговорить. Серьезно поговорить….

– Да, внученька, не мешало бы…. Давно пора было этот разговор начать, родная. Ты из-за судов приехала?

– Частично… - призналась я, вздохнув. Врать и выкручиваться смыла не было. – Но не только….

– Мать отправила? Или этот…. Максимилиан?
– в голосе бабушки проскользнули нотки не просто гнева, а искренней злости.

– Бабушка! – меня покоробили ее слова о Максе. – Никто меня не присылал, - пальцы невольно скользнули по подарку Макса. – Я приехала, потому что хочу сказать тебе кое-что. Это важно.

– Да, Лиана, важно. Ты права, - она дернула головой. – Важно то, что ты сейчас махнула рукой на будущее, на все, о чем мечтала, на все, к чему стремилась. Важно то, что ты словно зомбированная звонишь мне чтобы сказать пару дежурных фраз, чтобы голосом робота сообщить, что все в порядке. А я вижу, что не в порядке! Вообще все не в порядке! Лиана…

— Бабушка… я знаю… — голос оборвался на полуслове, но я заставила себя говорить. — Вся моя жизнь из-за одного ублюдка покатилась к чертовой матери, это правда! — я не выдержала, вскочила с места, дыхание сбилось, сердце колотилось так сильно, что я почти слышала его удары в висках. — Но я приехала к тебе не только из-за судов!

Она не шелохнулась, только сжала губы в тонкую линию.

— Я знаю, что папины работы были сделаны вами совместно, но… бабуль, неужели ты допустишь, чтобы его исследования, его труды, всё, чему он посвятил жизнь, попало в чужие руки?

Бабушка сузила глаза, её лицо напряглось, но выражение не смягчилось.

— Именно этого я и стараюсь не допустить, — отчеканила она, глядя мне прямо в глаза.

Её взгляд был жёстким, почти режущим, как скальпель, рассекающий все мои доводы на части.

— Ты совсем слепая, Лиана? — её голос звучал холодно, резко, даже жёстко. — Ты совсем ничего не видишь? Ты хоть понимаешь, что происходит с тобой и твоей жизнью?

Я хотела возразить, но она не дала мне такой возможности, её слова прозвучали как пощёчина:

— Ты хоть видишь, что два абсолютно незнакомых и сомнительных человека стали тебе дороже всех, кого ты знаешь много лет?

Мне стало почти больно от ее слов, от ее неприязни к Максу и Наталье.

— Лиана, Клара — понятно, она всегда была сумасбродкой, но ты-то умная девочка! — бабушка смотрела на меня с болью, но в её голосе звучала жёсткость, от которой у меня внутри всё сжалось. — У тебя всегда был сильный, отцовский характер и его же аналитический взгляд. Неужели ты не видишь, как эта парочка манипулирует тобой, как они настраивают тебя против всех? Ты же почти живёшь в этом их Центре…