Просто смотрел, как я пытаюсь оправдать сам себя, как метаюсь между тем, во что верю, и тем, что знаю.

Глубоко вдохнул, провёл руками по лицу, выдохнул через зубы.

— Чёрт…

Том молча наблюдал, в глазах читалась внимательность, но ни капли насмешки.

Резко поставил руки на стол, наклонился вперёд, заглянул Тому прямо в глаза.

— А что ты скажешь на то, что это меня возбуждает, Том?

Глаза не отводил, впился в него взглядом, выжидал реакцию.

Том даже не моргнул, но в его лице что-то изменилось, как будто он понял, что сейчас услышит нечто, чего не хотел бы знать.

Сказал медленно, каждое слово пропитывалось ядом, скользкой истиной, от которой самому было тошно.

— Когда я думаю об этих убийствах… когда я вспоминаю, как всё это происходило… у меня встаёт, Том.

Глухая тишина.

— Я трахнул ту проститутку, представляя, как убивают девушку в том доме.

Лицо Тома осталось без эмоций, но пальцы, которыми он держал кружку, чуть сильнее сжались вокруг керамики.

Но я не остановился.

— И трахнул бы её ещё раз.

Голос стал ниже, тяжелей, скользил в воздухе, как лезвие по коже.

— Только теперь, представляя, как она лежит голая, с размазанной башкой в том магазине.

Пауза.

Том медленно поставил кружку на стол, не сводя с меня взгляда.

Я ждал реакции.

Ждал осуждения, злости, чего угодно.

— Сядь.

Не просьба, не приказ, просто сказал.

Я ещё пару секунд стоял, пульс гудел в ушах, но всё-таки оттолкнулся от стола, сел обратно.

Том откинулся назад, сцепил руки в замок, изучал меня так, будто проверял, что осталось после всего сказанного.

— Полегчало?

Мгновение молчал, выдыхал остатки напряжения, а потом кивнул, криво усмехнувшись.

— Намного.

Губы слегка дёрнулись в усмешке, но взгляд остался тяжёлым.

— Извини, что орал.

Том не стал говорить "всё нормально" или "забудь", просто снова взял кружку, сделал глоток кофе и спокойно произнёс:

— Да я не против. Только вот хреново ты себя контролируешь, Алекс.

И это была самая честная вещь, которую я слышал за весь день.

— Я вообще уже не знаю, как себя вести.

Том не перебивал, просто смотрел, как я сам пытаюсь разобраться в себе.

— Знаешь, что ещё? В моём старом доме кто-то бывает. Или вообще живёт.

Его брови слегка приподнялись.

— Кто-то утром доел мою еду.

Том резко наклонился вперёд, поставил кружку на стол с глухим стуком.

— Подожди… — сузил глаза, внимательно глядя на меня. — Ты что, ночевал там?

— Одну ночь.

Его лицо резко напряглось.

— Ты идиот, Алекс.

Он резко выдохнул, откинулся на спинку стула, тяжело посмотрел на меня.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь?

Я молча смотрел на него, не пытаясь оправдаться.

— Знаешь, почему мать уехала оттуда после смерти твоего отца? Потому что не могла там находиться. — Всюду Макса видела. На каждом углу. В каждой тени. Ты хоть представляешь, что она там пережила?

Молчал.

— И вот ты, спустя двадцать лет, решаешь не просто вернуться, а ещё и ночевать там?!

Я опустил голову, вжал пальцы в колени, но Том не закончил.

— Я же говорил тебе, не лезь в это дерьмо, Алекс.

Секунда молчания.

— Но ты, блядь, конечно же полез.

Том покачал головой, взгляд жёсткий, тяжёлый, в голосе чёткие, отрезанные слова.

— Нельзя ворошить такое прошлое, Алекс.

Глубоко вдохнул.

— Неудивительно, что у тебя бред в голове.

Сказал без насмешки, но с резким нажимом, как будто просто констатировал факт.

Я опустил взгляд на стол, но спорить не мог.

Всё это и правда было бредом.

— Что мне делать?

Он вздохнул, потер шею, посмотрел на меня, как на больного, которого надо привести в порядок, а не слушать дальше этот бред.

— Для начала — отменный жрач.

Я моргнул, не сразу понимая, серьёзно он или нет.

— Потом займёшься чем-то отвлекающим. Не знаю, хоть курей иди считай.

Глаза пробежались по мне с головы до ног, губы сжались в недовольную линию.

— И самое главное — тебе нужен нормальный, долгий сон.

Поднялся со стула, хлопнул ладонью по столу.

— Так что поднимай свою задницу и иди помойся. От тебя разит за версту.

Я покачал головой, выдохнул сквозь зубы, но вставать всё-таки пришлось.