— Ладно, идём. Покажу, что делать.

Провёл немного дальше, к месту, где на земле лежала ровная стопка бревен, а рядом в землю врублен топор.

Топор большой, с тёмной деревянной рукояткой, металл чистый, острый, явно не ржавый.

— Тут рубишь. — Кивнул на чурбак, поставленный как стол. — Поленья складываешь вон туда.

Указал на ровно сложенные дрова у стены сарая.

— Не торопись, руби нормально. Лучше три удара точных, чем десять пустых.

Отступил назад, давая мне место.

Я поставил кружку на старый стул стоящий рядом, взял топор.

Несколько первых бревен шли легко, будто всегда этим занимался.

Ритм быстрый, чёткий — замах, удар, треск расщеплённого дерева, поленья в сторону.

Тело работало автоматически, а в голове стало тише, как будто мысли наконец отступили.

Очередной удар, лезвие входит в древесину, разлетаются щепки.

И тут что-то щёлкнуло.

Миг.

Доля секунды.

Но картина перед глазами поменялась.

В руке не топор.

Что-то металлическое, тяжёлое в ладони.

А передо мной та проститутка.

Тёмные волосы, обнажённое тело.

Глаза широко раскрыты.

Замах.

Удар.

Треск.

Резко моргнул.

Передо мной снова бревно.

Топор в руке.

Дрова разлетаются в стороны.

Чёрт.

Резко отбросил топор в сторону, шагнул назад, руки сжались в кулаки.

— Какого хрена…

Провёл ладонями по лицу, вытирая пот, пытаясь выбросить это из головы.

Но перед глазами всё ещё мелькал тот миг.

Не топор. Не дерево.

— Блять!

Положил руки на затылок, вдохнул глубже, выпрямился.

Тут Том вышел из курятника, хлопнув деревянной дверцей, отряхнул руки от соломы.

Окинул меня внимательным взглядом, чуть прищурился.

— Что случилось?

Я пару секунд молчал, глядя на валяющийся в траве топор.

— Да ничего. Топор из рук вылетел.

Том поднял брови, на секунду задержал взгляд, но потом фыркнул и усмехнулся.

— Ну, ты хоть в себя не метнул?

Я не ответил, просто развернулся и пошёл к стулу, на котором оставил кружку.

Кофе уже остыл.

Поднял его, залпом допил остатки, ощущая горький привкус на языке.

Поставил обратно, встряхнул головой, пытаясь сбросить остатки дерьма из мыслей.

Чушь.

Развернулся, быстрым шагом вернулся к поленнице, наклонился, поднял топор.

Хватит.

Зажал очередное бревно, поднял топор повыше, выровнял дыхание.

Резкий замах.

Глухой удар.

Щепки разлетаются в стороны.

Ритм возвращался, руки работали чётко, без дрожи.

Работа лучше мыслей.

Минут сорок рубил дрова, даже не считал удары, не знал, сколько нарубил, но явно немало.

Тело работало на автомате, мышцы напрягались, расслаблялись, дыхание стало ровным, мысли разбились о ритм работы.

Лучше, чем копаться в голове.

Проходя мимо, Том кивнул в сторону дома, одновременно доставая телефон из кармана.

— Заканчивай. Пора завтракать.

Голос расслабленный, как будто всё в порядке, но когда он взял трубку, тон сразу изменился.

— Да. Я слушаю.

Ушёл в дом, не оглядываясь.

Я поставил топор, прибрал за собой, сложил ровно оставшиеся дрова, оттряхнул ладони от мелкой щепы.

Пошёл в дом, собираясь взять телефон, но когда вошёл — его нигде не было.

На столе пусто.

В куртке — нет.

Нахмурился, огляделся, но в этот момент из кухни раздался громкий голос Тома.

— Нет, я сказал, что это не моя проблема! Если у них нет данных, значит, что-то не так!

Телефон Тома продолжал гудеть голосом собеседника, но слов не разобрать.

Пошёл в гостевую, где оставил ключи от машины.

Лежали на тумбочке у кровати, ровно там, где я их оставил перед сном.

Поднял, крутанул в руке.

Хотелось проверить машину.

Может, телефон просто выпал?

Тихо вышел из дома, направляясь к машине.

Облазил всю машину.

Бардачок — пусто.

Под сиденьями — ничего.

В дверных карманах — только чек с заправки и упаковка от презервативов.

На полу — пыль, несколько соринок, но телефона нигде нет.