Мамин голос. Сначала растерянный, потом всё более отчаянный.

Визг.

Она кричала, прыгала на отца, цеплялась за его руки, за одежду, но он лишь оттолкнул её, заставив сползти по стене. Её плач заполнял всё вокруг, словно треснувший звон стекла.

— Прекрати! — её голос был высоким, истеричным. — Это же твой сын!

Но он уже не слышал.

Я закрыл глаза. Всё вокруг потускнело, но звуки не исчезли. Они только нарастали, пока полностью не заполнили голову. Крик и плач всё ещё звучали в голове, эхом расходясь по тёмному коридору.

Открыл глаза.

Стоял в коридоре, прямо перед дверью комнаты Макса. Прислушался.

Тишина.

Ни шороха, ни движения. Только слабое потрескивание старого дома, да приглушённый ночной воздух.

Я немного постоял в этом глухом молчании, затем медленно прислонил голову к двери. Никаких звуков. Совсем.

Осторожно постучал костяшками пальцев. Два лёгких удара. Ответа не было.

Медленно повернул ручку и приоткрыл дверь. В комнату сразу скользнуло слабое мерцание уличного света. Темно. Слишком темно, чтобы разглядеть детали.

Дверь скрипнула, когда я открыл её чуть шире. В глубине комнаты угадывался силуэт. Кровать. Кто-то лежал на ней. Очертания тела. Макс.

Прищурился, но темнота скрывала лицо. Казалось, он спит.

Я постоял ещё немного, глядя вглубь комнаты, затем медленно закрыл дверь и отступил назад.

Тихо спустился вниз. Шаги были глухими, поглощёнными ночной тишиной. Включил свет на кухне — резкий, искусственный, он сразу очертил знакомые очертания мебели.

Взял с дивана телефон, включил экран. 3:28 ночи. Сон ушёл окончательно.

Подошёл к окну, отдёрнул штору. За стеклом — глухая ночь. Ни единого движения, только тусклый свет уличного фонаря, растворяющийся в темноте.

Перевёл взгляд на кухонную столешницу. Взял спички, чиркнул одной, наблюдая, как на секунду вспыхнуло пламя. Поднёс к плите, газ загудел, синий огонь дрогнул под лёгким сквозняком.

Набрал чайник из-под крана, поставил на огонь. Тонкая струя воды стекала по носику, каплями оседая на поверхности.

Пока вода нагревалась, сел за стол, положил перед собой телефон. Экран светился тускло — никаких оповещений. Полистал контакты, задумавшись, во сколько встаёт Том. Может, он сможет помочь разобраться во всём этом? Макс ведёт себя странно, и если кто-то мог бы взглянуть на ситуацию со стороны, то это точно Том. Пять утра — нормальное время, можно будет позвонить. Пора уже рассказать ему о Максе.

Пальцы машинально перебирали телефон. Чайник тихо шумел на плите, слабый свет лампы вытягивал длинные тени на столе. Всё было спокойно.

И вдруг сверху раздался пронзительный женский крик.

Я замер. Крик был коротким, но пронзил тишину, будто лезвие.

Телефон со стуком упал на стол. Стул громко заскрипел, когда я резко вскочил на ноги. В груди сжалось, адреналин мгновенно вытеснил усталость.

Я со всех ног бросился вверх по лестнице, сердце бешено стучало, гулко отдаваясь в висках. Паника охватила тело ледяной волной, дыхание сбилось, но я не мог остановиться.

Звук крика всё ещё звенел в ушах, пропитывая каждую мысль страхом. Я должен был добраться до комнаты Макса. Немедленно. Перила скользили под ладонью, пальцы судорожно цеплялись за дерево. На середине пути споткнулся, ударившись о ступеньку, но даже это не остановило — боль отозвалась глухим эхом где-то на периферии сознания.

Добравшись до второго этажа, я замер перед дверью. Грудь тяжело вздымалась, сердце глухо стучало в рёбрах. Прислушался. Тишина. Только слабый скрип дома, словно он сам задержал дыхание.

Медленно протянул руку к дверной ручке, пальцы замерли в миллиметре от холодного металла. Что, если…?

Я сглотнул, затем, преодолевая внезапный комок в горле, осторожно толкнул дверь вперёд. Дверная ручка подалась легко.

Оказался внутри.

Темнота снова сомкнулась вокруг. На секунду глаза не различали ничего, лишь расплывчатые очертания мебели. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным запахом железа и сырой меди, густым и удушающим, словно он оседал на коже, проникая в лёгкие.

Я замер.

Прямо передо мной, в полумраке, стояла тёмная фигура. Едва различимая, но неподвижная. Мои пальцы судорожно колотились, словно пытаясь нащупать хоть какую-то опору в этом кошмаре.

Медленно, почти на ощупь, я провёл рукой вдоль стены, наткнулся на выключатель и щёлкнул.

Свет резанул по глазам. И в тот же миг я увидел его.

Макс.

Стоял посреди комнаты, неподвижно, как застывший манекен, вырванный из времени, или тень, выбитая светом, без единого движения. Руки вдоль тела. Расслабленные. Лицо бесстрастное. Только глаза блестели — не отражением света, а чем-то глубоким, затянутым в себя.