Макс не шевелился, только продолжал смотреть на меня, изучающе, с той же лёгкой усмешкой. Я снова перевёл взгляд на девушку, лежащую на ковре. Кровь продолжала расползаться по ткани, и я почувствовал, как желудок сжался в болезненной судороге.

Чуть быстрее попятился назад, почти не отрывая взгляда от тела, затем развернулся и быстрым шагом направился вниз по лестнице.

Свисток. Он орал на весь дом, пронзительный, резкий, как сирена. Этот звук не просто наполнял пространство — он вгрызался. Он контрастировал с хаосом в голове, превращая всё происходящее в странную, неестественную картину, где реальность казалась зыбкой, словно вот-вот готовой рассыпаться.

Я спускался вниз как в тумане — голова кружилась, перед глазами мутнело, ноги казались ватными, будто двигаться становилось всё сложнее.

Добравшись до кухни, я направился прямо к плите, ожидая увидеть там чайник. Он должен был стоять на своём месте, тяжёлый, полный кипящей воды. Но его там не было…

На мгновение сознание отказывалось это принимать. Повернув голову, судорожно оглядел кухню, и только тогда заметил его — он стоял на деревянной доске справа от плиты.

Я встряхнул головой, пытаясь сбросить оцепенение. Рука застыла в воздухе, едва коснувшись чайника.

Холодный.

Чуть ли не ледяной.

Я поднял его, ожидая ощутить тяжесть кипящей воды, но он поддался легко. Почти пустой.

Медленно поставил его обратно.

Пальцы слегка дрожали.

Я оглянулся. Что-то было не так. За шторой мелькнул странно яркий свет. Неестественный. Нахмурившись, я подошёл ближе, осторожно раздвинул их.

Яркое солнце врезалось в глаза, заставляя прищуриться. Оно било прямо в лицо, ослепляя, заливая комнату тёплым, обжигающим светом. Я поднял руку, заслоняя глаза. Горячий воздух окутал меня плотной волной. Солнце было высоко.

Моргнул, но ничего не изменилось.

Я резко обернулся к столу. Телефон всё так же лежал там, где я его оставил. Резко схватил его, включил экран.

12:32 дня.

— Как же так?.. — вырвалось шёпотом.

Всего десять минут назад была ночь. Я точно помнил тёмное небо, лунный свет, гул тишины. Где холод? Где темнота?!

Я потер глаза, зажмурился на пару секунд, пытаясь прийти в себя. В висках пульсировала тупая боль, словно кто-то сдавил голову тисками. Горячий воздух давил на грудь, дышать стало тяжелее. Пространство вокруг будто дрожало, и на мгновение показалось, что пол уходит из-под ног. Я схватился за край стола, стараясь удержать равновесие. Глубокий вдох, медленный выдох. Потом снова посмотрел.

День.

Всё так же.

Солнце светило, воздух был тёплым. Я провёл ладонью по лицу.

Нет. Это уже слишком. Я не могу это объяснить.

Пальцы дрожали, когда я открыл контакты и нашёл нужное имя.

Том. Только он мог мне помочь. Только он мог сказать, что всё это — не мой бред, не галлюцинация.

Сигнал пошёл.

Я затаил дыхание. Тишина растянулась, словно время замерло, прежде чем раздался первый гудок.

Наконец-то.

Я сжал его в руке, глядя на солнечный свет, заливающий комнату.

Прошло гудков десять. Том наконец взял трубку, его голос был грубым, как и всегда:

— Слушаю.

Я открыл рот, но не успел ничего сказать — он перебил меня:

— Кто это?

Я замешкался.

— Это… я.

Пауза.

— Кто я? — голос Тома был недовольным, нетерпеливым.

Я сжал телефон крепче.

— Алекс. Алекс Хэйвуд.

Несколько секунд тишины. Затем, с едва заметным удивлением, Том выдохнул:

— Ни хрена себе. Давно не слышал.

Я нахмурился.

— В смысле давно?

Пальцы слегка дрожали.

— Лет пять точно, — ответил Том, его голос звучал теперь уже более настороженно. — Чего хотел?

Я напрягся. Может, он шутит? Или пьян? Но в его голосе не было ни капли веселья.

Я инстинктивно понизил голос до шёпота, стараясь, чтобы Макс не услышал. Периодически бросал взгляды на лестницу, проверяя, не идёт ли он.

— Это Макс, — выдохнул я наконец. — Макс… он жив. Он здесь. Со мной. В этом доме.

Глоток воздуха застрял в горле. Я быстро продолжил, не давая себе замолчать:

— Макс убийца. Здесь девушка. Том, он убил её. Ты должен приехать. Как можно скорее.

Молчание в трубке. В голове отдавался звук собственного пульса, гудки в памяти сливались с ожиданием ответа.

— Полиция уже в курсе, — добавил я. — Я ходил в участок вчера. Они знают.

Том немного помолчал. В трубке раздавалось лишь его неглубокое дыхание, потом он наконец заговорил:

— Алекс… с тобой всё в порядке?

Я резко напрягся.

— Почему все это спрашивают? — голос дрогнул, но я тут же взял себя в руки.