Шёл прямо ко мне.

Остановился у ленты, оценил меня быстрым взглядом.

— Детектив Хэйвуд?

Кивнул.

Он протянул руку, пожал крепко, твёрдо.

— Блейк Харпер. Пойдёмте.

Развернулся, махнул копам рукой.

— Пропустите его.

Лента приподнялась.

Я шагнул внутрь.

Мы торопливо поднялись на второй этаж, ступени отдавали гулким эхом, пол покрыт тонким слоем пыли, но кое-где уже виднелись следы обуви копов и криминалистов.

Сразу стало ясно, где именно идёт работа.

В одном из помещений двигались люди, слышался приглушённый голос судмедэксперта, короткие вопросы, переговаривающиеся между собой криминалисты.

Краем глаза уловил что-то на полу.

Босая нога.

Голая, тонкая, почти неподвижная, ногти покрыты ярким красным лаком.

Женщина.

Блейк резко остановил меня, выставив руку.

— Сначала формальности.

Поманил кого-то жестом.

Из-за угла вышел сотрудник, молодой, с планшетом в руках и перчатками.

— Отпечатки и ДНК. Быстро.

Сотрудник поднял на меня взгляд, ничего не говоря, вытянул устройство, указал на экран.

Я поставил палец, слышался тихий щелчок сканера.

Затем взяли мазок с внутренней стороны щеки, аккуратно поместили в запечатанный контейнер.

Блейк не сводил с меня глаз.

Я ничего не сказал, просто вытер губу тыльной стороной ладони.

Теперь никаких вопросов.

Подошёл ближе.

Сначала ноги.

Босые, тонкие, неестественно вывернутые ступни, пальцы слегка сведены судорогой.

На ногтях красный лак — свежий, без сколов.

Потом тело.

Полностью обнажённое, худое, вытянутое на полу.

Кожа бледная, почти прозрачная, рёбра отчётливо проступают, ключицы остро выделяются.

Живот впалый, ноги чуть раздвинуты, руки раскинуты в стороны, словно она просто заснула и забыла укрыться.

И только потом лицо.

Замер.

Всё внутри резко сжалось, как от удара в солнечное сплетение.

Это она.

Та самая проститутка.

Глаза раскрыты, но пустые, стеклянные.

Чёрные волосы разбросаны по полу, спутаны.

Губы слегка приоткрыты, будто она хотела что-то сказать, но не успела.

Грудь стянуло ледяными пальцами, горло пересохло.

Одежда.

Сложена рядом.

Аккуратно.

Не сорвана в порыве ярости.

Не разбросана по комнате.

Аккуратно сложена стопкой.

Те же вещи, в которых она была той ночью.

Рубашка.

Кружевные трусы.

Всё на месте.

Кто-то положил их вот так.

Для меня.

Чтобы я увидел.

Отвёл взгляд от тела, перевёл его на криминалиста, стоящего рядом.

— Когда это случилось? — спросил ровно, так, будто это просто профессиональный интерес.

Коп бросил взгляд на судмедэксперта, тот кивнул, заглянул в планшет.

— Около тридцати часов назад.

Желудок сжался.

Тридцать часов.

То есть спустя всего несколько часов после того, как я видел её живой.

Выдохнул, провёл языком по зубам.

— Причина смерти?

— Черепно-мозговая травма. Несколько ударов по голове.

Криминалист говорил спокойно, уверенно, но в голове всё звучало иначе.

Как и тогда.

Как в номере.

Перевёл взгляд на её одежду, аккуратно сложенную рядом.

Ни хаоса, ни следов борьбы.

— Она сопротивлялась?

Коп переглянулся с экспертом, тот чуть помедлил, затем кивнул на её руки.

— Под ногтями ничего. Ни кожи, ни волокон, ни следов крови. Скорее всего, она была проституткой.

Голос криминалиста отдавался где-то на фоне, как будто говорил не мне.

Я моргнул.

…И я был там.

Комната уже не пустая.

Слабый свет лампы ложится на стены, пахнет спёртым воздухом и чужой кожей.

Она стоит передо мной, оборачивается через плечо, в глазах нет страха, только ожидание.

— Ты уверен, что без защиты?

Голос мягкий, почти безразличный.

Она разворачивается к сумке, тянется за ней.

Я делаю шаг вперёд.

Металл в руке.

Первый удар.

Глухой, сочный, она резко дёргается, делает шаг вперёд, будто пытается удержаться.