— А вы тоже умеете исцелять? — поразилась я.

— Все кадхаи умеют, — он вздохнул. — Это касается всех способностей кадхаи, просто у разных Родов предрасположенность к чему-то одному.

— А, поняла, — я улыбнулась и поправила выбившуюся из прически прядку волос.

И Пьер, до этого выглядевший в меру страдающим, вдруг округлил в ужасе глаза и почему-то уставился на свою руку. Несколько секунд разглядывал ее, а затем с видимым облегчением откинулся на подушку.

— И кто он? — с любопытством осведомился парень.

Я, несколько обескураженная этим перфомансом, озадаченно уточнила:

— Кто — он?

— Кадхаи, с которым вы запечатлены.

Я похлопала ресницами:

— Что, простите?

— У вас на запястье — узор запечатления, — совершенно непонятно пояснил он, глядя на мою руку.

Я проследила за его взглядом и нахмурилась. Правое запястье и впрямь обвивала тонкая полоса замысловатого узора. Я потерла кожу, повторила с послюнявленным пальцем, но темные завитки расцвели под кожей, словно вычурная татуировка. Но у меня нет никаких татуировок, и не было никогда! Откуда она взялась, если я постоянно оставалась в сознании, и до приезда в больницу ее не было?!

— Что это такое? — требовательно уставилась я на Пьера.

— Я же сказал — узор запечатления.

— Мне это ни о чем не говорит. Что такое — запечатление? И откуда взялся узор?

— К вам прикоснулся незапечатленный кадхаи. Узор показывает, что вы можете родить ему сына.

— Что? Что это за чушь? — я вспомнила, как ко мне прикасался молодой Таринхаи.

Но это ведь было просто лечение, разве нет?

— Простите, Шайна. Вы не в курсе, должно быть. Но у кадхаи имеются определенные сложности с продолжением рода. Мы ведь не люди, и женщин-кадхаи не существует. Мы совместимы с человеческими женщинами, но с определенными ограничениями. Существует крайне небольшое количество вариантов тех, кто может родить ребенка каждому конкретному кадхаи. Появление такого узора показывает, что для коснувшегося вас кадхаи вы — один из таких вариантов.

— Но я даже не местная!

— Вы — человек, этого достаточно.

— Но… это ведь не будет иметь для меня последствий? — настороженно уставилась я на парня.

Пьер отвел взгляд, порождая во мне дурные предчувствия.

— Видите ли, Шайна… — не очень уверенно начал он. — Узор накладывает на кадхаи довольно серьезные ограничения. Запечатленный кадхаи теряет возможность испытывать влечение к другим женщинам.

— И надолго это? — с надеждой на лучшее спросила я, чувствуя, как ко мне подкрадывается большой и жирный трындец.

— Навсегда, — с сочувствием посмотрел на меня Пьер.

Я выругалась. Да что ж за невезение?!

— Но я ведь улечу через полгода! — как будто это могло хоть что-то изменить.

И у меня вообще-то есть жених, и планы на жизнь, никак не связанные с Таншей. Меня ведь не будут удерживать здесь силой?

Хотя уверенности, что кадхаи меня отпустят, у меня вот совершенно нет.

— Мне жаль, — сочувствие в голосе Пьера было искренним.

Но я-то видела, в каком он был ужасе, предположив, что запечатлилась я с ним.

— Да лучше бы я потерпела, пока эти синяки сами пройдут, вместе с трещиной! — в сердцах пробормотала я, сама испытывая ужас от неутешительных перспектив.

— О чем вы? — нахмурился Пьер.

— Меня касался только один кадхаи — местный лекарь, — пояснила я.

Вот вам и чудо-магия… Надо же было так…

— Это не он, — покачал головой парень, не дав додумать мысль.

— Почему вы так решили? — поразилась я.

— Таринхаи не отправляют в больницы незапечатленных, — пояснил он.

— И что, исключений не бывает? — недоверчиво уточнила я.

— У них к запечатлению относятся очень серьезно, сводя к минимуму любые случайности. Так что никаких исключений. Вас коснулся кто-то другой.

— Никт… — начала было я, собираясь гневно опровергнуть предположение, что ко мне прикасался кто-то еще.

И осеклась.

Потому что вспомнила. Чужое недоверие, мое предложение, согласие — и я берусь за крупные ладони красивой формы…

— Шарль! — неверяще прошептала я, понимая, что меня ждут очень серьезные проблемы

— Дядя? — недоверчиво уставился на меня Пьер.

Вернувшись домой, Шарль заперся в кабинете. Не часто в его жизни случались моменты, когда он отчаянно хотел напиться. Сейчас был как раз один из таких. Жаль только, что алкоголь на кадхаи почти не действовал.

Шарль рассматривал узор на запястье, испытывая совершенно противоречивые чувства. Он давным-давно расстался с мечтой о детях, ему казалось, он смирился и отказался от любых надежд. Шарль выбрал жизнь с любимой женщиной, и это была счастливая жизнь. И вот теперь, когда он не только не ждал, но и больше не хотел этого — судьба связала его узором. С абсолютно незнакомой ему женщиной, с инопланетянкой, которую нельзя просто взять и присвоить. А хуже всего, что он не может проигнорировать запечатленную или отказаться от нее. Да, ее можно убить, сохранив свою жизнь неизменной, но…