Ребенок.

Она может родить ему сына. Дать то, что Шарль всегда хотел, даже смирившись с невозможностью этого.

Шарль не мог отказаться от этого шанса. Даже если цена — потеря любимой женщины.

Вот только он не был готов потерять Мари. И потому проклинал судьбу, все же поставившую его перед выбором, который он считал невозможным.

И в глубине души Шарль знал, что выберет. Но ему нужно было время, чтобы смириться с этим выбором.

Когда желание крушить все вокруг из-за собственного бессилия стало почти нестерпимым, он отправился в спортивный зал. Гнев, злость и отчаяние требовали выхода, и физические упражнения до изнеможения могли помочь справиться с чувствами.

Но даже за тренажерами он не мог забыть. Хрупкая девушка, легко взвалившая его на себя. Не уступающая ему силой. Иномирянка. Та, кого он предпочел бы никогда не встречать. Его запечатленная не выходила у него из головы.

Но размер катастрофы полностью дошел до него позже. Когда он вышел из душа и столкнулся с Мари.

Впервые с их встречи он ничего не почувствовал к своей жене. Она, всегда такая желанная, больше не действовала на него.

Окажись запечатленная в этот момент рядом с ним, Шарль убил бы ее, не колеблясь.

— Шарль? — Мари словно бы поняла, что с ним что-то происходит, и голос ее звучал встревоженно.

— Мари… — он на мгновение закрыл глаза, а затем твердо сказал: — Нам надо расстаться.

Мари широко распахнула глаза, полные непонимания.

— Что? Шарль… это совсем не смешно.

— Я не смеюсь, — он поднял руку, демонстрируя узор. — У меня появилась запечатленная.

— Ты… как?

— Это получилось случайно, — мрачно ответил Шарль. — Поверь, я этого не хотел.

— Тогда избавься от нее! — потребовала Мари.

— Я… не могу.

— Но ты говорил мне, что выберешь меня! — она повысила голос, едва не срываясь на крик.

— Тогда я действительно так думал. Но я ошибался. Это мой шанс стать отцом, и я не могу от него отказаться.

— А от меня — можешь?! — глаза женщины наполнились слезами.

Шарль ощутил укол вины. Он причинил боль той, кого искренне любил. Но поступить иначе не мог.

— Мари. Мы не можем быть вместе, пока жива моя запечатленная. Если мы не расстанемся, то обречем друг друга на страдания. Наши отношения будет разрушать моя измена, и ты вряд ли сумеешь ее мне простить. Расстаться сейчас — единственный шанс сохранить надежду на будущее. Когда у меня появится ребенок… когда я вновь буду свободен, мы сможем попробовать снова, не обвиняя друг друга в изменах. У тебя ведь тоже появится шанс на ребенка, которого я не могу тебе подарить.

— А если я не захочу попробовать? — гневно спросила она.

Шарль опустил взгляд. Он хотел поступить честно. Дать свободу возлюбленной, которой больше не мог дать ничего иного. Потому что сам несвободен. Но это было временно, и Шарль надеялся, что после расставания они с Мари снова смогут сойтись. Ведь он любил ее и хотел прожить с ней жизнь.

Вот только существовал шанс, что Мари откажется возвращаться. И у нее будет на это право. Уверенности, что он снова сумеет ее завоевать, у Шарля не было.

— Я сделаю все, чтобы захотела, — тихо сказал он. — Но, если не получится… я приму твой выбор.

— Значит… ты хочешь не просто разъехаться, а развестись? — Мари словно бы успокоилась.

Но он слишком хорошо ее знал, чтобы поверить в напускное спокойствие.

— Я думаю, это будет честно по отношению к тебе, — Шарль не хотел мучить жену своей изменой.

— В таком случае, можешь подавать на развод, — холодно произнесла она, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Мари! — он не мог отпустить ее вот так.

— Что-то еще? — не оборачиваясь, спросила она.

— Я люблю тебя. И всегда буду любить.

— Конечно. Если ты снова не ошибаешься, — припечатала она и ушла.

У нее было право злиться на него. Он действительно солгал ей, заявив, что выберет ее. Доверие — хрупкая вещь, и разрушить его так просто. И, единожды солгав, Шарль утратил право на безоговорочное доверие жены.

Но больно все равно. И все же Шарль полагал, что поступает правильно. Лучше отказаться от обязательств, чем метаться между двух женщин, испытывая все больше вины. Боль лучше пережить один раз, чем растягивать ее, усугубляя каждый день.

Эта жертва необходима, потому что ребенок того стоит. Кадхаи, рождение которого станет чудом.

Вот только бы справиться со злостью на запечатленную. Нет, конечно, Шайна Миури ни в чем не виновата. Вряд ли она знала о запечатлении и вряд ли хотела стать матерью кадхаи. Но одним прикосновением она разрушила жизнь Шарля, и потому так хочется обвинить ее во всем. В злом умысле. В желании захомутать владетеля провинции. В стремлении к красивой жизни, которую может обеспечить ей замужество с кадхаи.