— Это да.

Женушка тоже выглядела так, что Филин прям в ступор впал, когда в первый раз увидел.

— Вижу, вы и вправду понимаете… о, тогда наша любовь представлялась мне чем-то огромным и великим, незыблемым, как горы. Она была бездонней океана…

Вот почему все учёные так любят трындеть? Или это просто от излишка науки? В мозгах не удерживается и выливается трындежом.

— Я представлял себе, как мы будем идти вместе по жизни, держась за руки, преодолевая все невзгоды…

— Не вышло?

— Отчего же. Вполне себе. Мы поженились. И жили. В целом даже неплохо, пусть и несколько обыденно. Я занимался наукой. И карьера моя, пусть и не стремительно, но всё же шла в гору. Моя жена работала, поскольку, как выяснилось, людей науки не ценят так, как должно… но речь не о том. Шли годы. И вот уже я защитил кандидатскую. Потом и докторскую создал. Выпустил монографию. Меня узнали в узких кругах действительно серьёзных людей. Мои работы вызывали немалый резонанс… также я преподавал. Тогда мне казалось, что я занимаюсь действительно важным делом. Несу свет знаний. Зажигаю в юных сердцах искры… не даю пламени познания, что вырвало человечество из глубин веков, погаснуть.

— Вляпался? — вставил фразу Филин.

— Увы… верно подметили. С годами мы с супругой сильно отдалились друг от друга. Она стала такою… знаете, приземлённою. Её заботили, как мне виделось, совершенно пустые вещи, тогда как о душе и саморазвитии она совершенно забыла. А тут Люсенька. Вся такая… воздушная и чудесная.

— Студентка?

— Помилуйте, — Профессор искренне возмутился. — За кого вы меня принимаете! Аспирантка! Ах, как она умела слушать. Ах, как смотрела на меня! Я понял, что вот оно, угасшее было чувство, что вернулось…

К бывшей тоже, выходит, вернулось.

Филин ради интереса как-то заглянул к ней на страничку, почему-то надеясь, что она одна и что, может, получится чего-нибудь. А там свадьба.

Колечки.

Голубочки…

Счастье, в общем. Чужое и недоступное.

— И я поддался. А как? Человек слаб. И в душе каждого из нас живёт желание быть счастливым. Разве так много для этого надо? Погодите, тут забочик, надо рогом вот так подхватить досточку и в сторону. Всякий раз, совершая побег, ощущаю себя по меньшей мере графом Монте-Кристо.

— Да вроде никто не держит, — Филин оглянулся, убеждаясь, что погони за ними нет. — Можно вообще через калитку было.

— Безусловно, — согласился Профессор. — Но разве в вашей душе не кипит жажда приключений? Разве не хочется вам вновь испытать вкус опасности…

— Сбегая из дому? Я уже как-то… вырос с этого, что ли, — впрочем, в дыру Филин кое-как протиснулся, только бока чутка ободрал. — Значит, завалил студентку?

— Аспирантку! — поправился Профессор с обидой в голосе. — Попрошу вас… заводить романы со студентками — аморально!

— Ага. Аспирантки — другое дело.

— Мне кажется, что вы осуждаете мой поступок.

Не кажется. Но тут бы лучше помолчать. И лист, который сам перед мордою возник, очень даже неплохой повод. Оно и человеком, когда жуешь, то как-то вот помалкивается. А козлом и вовсе милое дело.

— И это был не роман! Это было чистое светлое чувство! Единение сердец, душ…

— И тел.

— И тел, — согласился Профессор. — Знаете, вы как-то вот неуловимо напоминаете мне мою супругу.

— Не оценила единения?

— Увы… наш брак давно исчерпал себя, а тут ещё моя Люсенька оказалась в положении. И счастье моё стало полным. Я ощутил в себе готовность быть отцом.

— А что, с женой детишек не было?

— Не было. Как-то вот… всё не до них… то мы оба нищие студенты, то потом у меня учёба, у неё работа. Диссертация одна, другая… потом мы оба поняли, что уже возраст не тот, куда детишек.

— А тут Люсенька.

— Да, да… это неприятно. Я понимаю, что моя супруга… бывшая супруга ощутила себя обманутой. Аккуратней, тут кочки. Но оцените, до чего сочная трава. Какой насыщенный у неё вкус, какой волшебный аромат. Главное, когда срываете, пробуйте чередовать. Обратите внимание, что ромашка придаёт лёгкость и медовые оттенки, в то время как пижма…

Профессор общипывал белые цветочки, умудряясь действовать аккуратно. А вот у Филина не вышло. Стебель не перекусывался, а стоило головой тряхнуть, и цветок вовсе выдрался, повис с морды.

— Вы копытом, копытом придерживайте… так вот, когда я сообщил супруге о разводе, она удивилась. Казалось бы, с чего? Мы два взрослых человека… да, понимаю, что ей казалось, что старость мы проведем вместе. Но я-то не чувствовал себя старым! Я открыл в себе бездну новых сил. Зачем же мне хоронить себя в браке с этой утомлённою жизнью женщиной? И вон там щавелёк растёт. Для кислоты.