— Будет-будет. Сила у Ульки перегуляла, а дождь — самое простое, чем природа откликнуться может. Значит, проситься не станешь? И грозиться?

— Уже погрозился.

— Самому-то не стыдно, девчонок пугать?

— Стыдно. Но лучше я, чем кто другой. Я хоть не трону, — Филин не удержался и ухватил-таки тонкую метелку какой-то травы. — А другие могут не только словами.

— И?

— Чего?

— Тебе ж самому это не по нраву. Чего в коллекторы полез?

— Вышло так.

— Не хочешь говорить? На от, — она вытащила из кармана юбки пирожок. — Не бойся, не отравлю.

— Отбоялся уже, — пирожок Филин брал аккуратно. Мягкое тесто показалось сладким, а вот начинка, тушеная капуста, заставила зажмурится. — Тайны особой нет. Некуда больше было. Я ж только и умею, что морды бить. Ну, боксёр. Бывший. А вышел из тюряги и куда? В спорт? Кому я там через десять лет нужен. И старый стал, и умения не те. В тренерскую? Тут уже судимость. И статья такая, что близко не подпустят. Нет, звали в подпольные, типа на ставки, только я всё ж не самоубийца. Там… ладно, что мозги отобьют, их у меня отродясь не было.

Женщина фыркнула.

— Так ведь бойцов дрянью всякой пичкать начинают. Сперва вроде как витаминки, потом с этих хрен слезешь. А что живут пару лет, так это их волновать перестаёт. А я, хоть дурак, а жить хочу. Пытался охранником — статья. Грузчиком и то опасаются. Рожа у меня больно страшная. Людей пугает. А тут одноклассника встретил. У него контора. И предложил к нему, мол, моя рожа как раз в тему будет.

— И как?

— Врать не буду, что работа мечты, но всё ж официальная. С трудовой. И платил нормально, не зажимал, хотя мог бы. Деваться мне всё одно некуда. А в остальном… если так-то… по-разному.

Врать не хотелось.

Вечер хороший.

Покойно. И удочку Филин купил. С первой же зарплаты купил, а потом поставил за диваном. Так она и стояла, ждала чего-то.

Или это он ждал?

Короче, не сложилось. Вот интересно, если козлом, то получится рыбачить?

— По-хорошему-то он в своём праве. Взял деньги? Будь добр, верни. А иные только и умеют, что брать, а потом квохчут, мол, бедные и несчастные. Я их и пугал чутка.

— Только пугал?

А глаза у неё чёрные. Морочит? Пускай. Филину так-то всё равно. Вообще, может, действительно неплохо, что так вышло. Что старый приятель его подставить собирается, это понятно. Тут больших мозгов не надобно. Обижаться тоже не выходит.

Самому соображать надо было, к чему всё идёт.

И как?

Садится за чужие грехи? Второй раз Филин из тех мест может и не вылететь. Бежать и прятаться? Вот на это и бабки нужны, и связи, и голова работающая. Правды искать? Даже и не смешно.

А так сиди себе козлом на бережку, жаб слушай, закатом любуйся.

Отдыхай от забот с тревогами.

Красота же ж.

— Я — пугал. Другие… я, может, и не профессор, как этот ваш…

Женщина фыркнула.

— Но и не слепоглухонемой. Дела в конторе всякие творились. Меня в них не тянули, от и ладно. Пока не тянули. Спалить вас собираются.

— Нас?

— Ну, не только вас. В смысле, как человека. А в целом. Дом вот. И те, которые рядом. Земля им нужна. А вы мешаете.

— Всегда кто-то кому-то мешает.

Женщина нисколько не испугалась.

— Эт точно, — кивнул Филин. — Только тут расклад другой. У Земели заказ. И как понимаю, проплатили ему прилично. Стало быть, он наизнанку вывернется, но заказ исполнит. Что меня нету, так это не беда. Даже хорошо. Спишет в расход, кинет потом, когда расследование начнётся, наводочку силовикам. А те и примут. Удобный я, чтоб повесить пару-тройку покойничков. Уезжали бы вы отсюдова, пока ещё можете.

Сказал ведь искренне.

А она только улыбается. И главное, глаза ещё чернее сделались. Глянуло из них чего-то такого вот… такого… не сказать, чтоб недоброго. Отнюдь. И не злого. Древнего? Такого, которое Филина видит насквозь. И дурь его. И обидки, которых вон тоже накопилось. На себя. На жену свою, которая бросила, хотя когда-то клялась, что и в болезни, и в горе, и как там вообще.

На жизнь.

Несправедливость её.

На слабость свою. На покорность. Позвали, он и пошёл, что бычок на веревочке. И страшно глядеться, вот прям под козлиною шкурой на пот пробивает холодный. А сил взгляд отвести — никаких.

— Не совсем, выходит, потерянный, — сказала женщина презадумчиво. — Уйти — дело нехитрое. Только и в другом месте найдутся те, кому мы помешаем. И в третьем. Да и нельзя нам пока уходить.

— Тогда… тогда в полицию иди. Пусть твоя внучка меня в человека обратит. Я показания дам, — произнёс это Филин с великим сомнением. — Правда, у Земели и там свои люди имеются. А у тех, которые заказ давали, тем паче. Так что посадят разве что меня. А он вывернется. Но всё равно хоть что-то…

— Полиции не веришь?