И среди них — Григорий, тот, которого он знал.

— Смотри, — сказал брат. — Вот что делает выбор. Он не создаёт путь. Он множит их. Ты не можешь пройти один. Каждый твой шаг — ветвь.

А теперь… смотри, куда ты ведёшь мир.

Алексей поднял голову. Вокруг — реальности. В одной — города в огне. В другой — магия исчезла. В третьей — он сам бог, окружённый статуями.

В четвёртой — пустота.

— Кто-то должен закрыть двери, — прошептал он.

— Или оставить их открытыми, — ответил голос. Уже не Григория. Глубже. Иное.

Он очнулся у края провала. Акико трясла его за плечо.

— Ты исчезал. Не физически. Энергетически. Как призрак.

Он посмотрел на неё. На Марию. И вдруг увидел их будущее.

Мария — с разбитым щитом, одна, уставшая, и… спокойная.

Акико — в пустоте, среди теней. С одиночеством в глазах.

Он тряхнул головой. Это не видения. Это — предупреждение.

— Я должен спуститься, — сказал он.

Мария шагнула к нему.

— Один?

— Да. Точка не примет многих. Она уже трескается.

— И что ты там найдёшь?

Он не знал. Он только чувствовал зов.

Спуск был как провал в сны. Камни исчезли. Трава превратилась в пепел. Звук исчез. Даже собственные шаги казались беззвучными.

Внизу — платформа. На ней — фигура.

Не мужчина. Не женщина. Не существо. Хранитель Искажённого Вектора. Он стоял, согнувшись, с шестью руками, лицом, покрытым трещинами, из которых лилась не кровь, а сияние.

— Ты пришёл, — сказал он. — Не как избранный. Как катализатор.

— Кто ты?

— Я — сбой. Я — склейка. Я — тот, кто следит, чтобы миры не смешались без смысла.

Но ты… ты — ошибка с волей.

— И что теперь?

— Теперь ты решаешь: связать Сердца заново… или разорвать всё. И позволить каждому миру сойти с ума по-своему.

Алексей шагнул ближе.

— А если я не решу?

Хранитель улыбнулся — трещины на лице засияли ярче.

— Тогда они решат за тебя.

Он поднял руку.

И вокруг вспыхнули образы.

Акико — с глазами, полными света, летящая в последний бой.

Мария — с мечом, окутанным ледяным пламенем, держащая линию одна.

Григорий — стоящий над Сердцем, готовый пронзить его клинком.

— Точка схождения, — сказал Хранитель. — Не место. Судьба.

И ты в ней — ошибка или шанс.

Шаг вперёд — и всё исчезло.

Не свет, не звук — всё. Словно сам факт существования растворился, а вместо мира возникла... структура. Сложная, бесконечная, как витраж, разбитый на миллионы фрагментов и заново склеенный хаотичной рукой.

Алексей парил в пространстве, где время скручивалось, где мысли звучали как эхо, а эмоции становились материей. Он больше не чувствовал ног. Только присутствие. И сопротивление.

Ты не должен был сюда попасть.

Голос был его. Только старше. Жёстче. Циничнее. И когда он обернулся — увидел себя.

Точнее — того, кем мог стать.

Высокий. В броне, сделанной из теней и костей. Лицо — без эмоций. На груди — знак Сердца, разломанный. За спиной — шлейф уничтоженных городов. Это был Алексей, который принял власть и отказался от мира.

— Видишь? — сказал он. — Вот кем ты станешь, если выберешь "единство".

Потому что объединение — это подчинение.

Ты не сможешь удержать всех.

Ты просто заставишь их молчать.

— Я не…

— Не хочешь власти? — усмехнулся тот. — Тогда зачем ты здесь? Зачем ты шёл сквозь кровь, предательство, боль?

Ты пришёл решить.

Алексей закрыл глаза.

Он чувствовал, как внутри его сознания всплывает вторая сущность. Не враг. Фантом. И Григорий — уже не просто воспоминание. Его боль, страх, выборы — всё теперь резонировало внутри, словно заражённый аккорд в симфонии.

— Я пришёл… понять, — сказал он наконец.

Фантом склонил голову.

— Тогда слушай.

Он погрузился в ядро Точки. Оно не было местом. Это был узел, где все альтернативы сходились в точку. Мириады реальностей — как спицы в колесе. В одной — Алексей стал Хранителем. В другой — погиб при первом пробуждении Уста. В третьей — сбежал и прожил жизнь простого человека, никогда не вступив на путь Сердец.

И все они смотрели на него.

Ждали.