– Дорогу осилит идущий, Ваше величество. – Решил побыстрее закруглиться, я и так сегодня словесно довыёживался.

Ещё раз низко поклонившись, покинул столь гостеприимное общество.

Глава 22

Проснувшись, я сразу почувствовал на себе чужой взгляд. С открытого балкончика потянуло слабым ветерком, принесшим с собой утреннею свежесть и гогот чаек. Лежавшая рядом Аша аккуратно перевернулась и прильнула ко мне, расположив подбородок у меня на груди. Я был бы счастлив провести в таком формате всю ночь, но, увы… у обнимашек в постели и коммунизма есть общая черта – в теории всё выглядит и представляется куда лучше, чем получается на практике. Девушка тем временем степенно, совершенно не торопясь, провела мне рукой по животу, поднимаясь всё выше и выше, напоследок очертив пальцами скулы и зарывшись в мои волосы. Смысла притворяться спящим уже не было, да и сонливость быстро отступила.

– Доброе утро, красавица. – Открыл глаза и улыбнулся, огладив девушку по щеке.

Аша также ответила улыбкой, но я уже чувствовал подвох. Кажется, она проснулась раньше и уже успела что-то надумать – из взгляда тёмных глаз так и не пропала с вечера совершенно нехарактерная для неё печаль. Сейчас что-то будет.

– Я доставляю тебе проблемы. – Наконец утверждающе промолвила дочь кракена не свойственным ей глухим и тоскливым голосом.

Я поморщился, не сдержав эмоции. Ну вот, опять…

С того памятного разговора с близнецами Ланнистерами прошло несколько недель, в течение которых они старательно, явно и ярко пытались продемонстрировать всю ошибочность моего поведения и моих суждений. Наивные.

Действовать они стали планомерно да по всей науке, как при осаде замка, и подключили свои обширные ресурсы и связи. Напор из грязных слухов и инсинуаций про меня, про Ашу и про нас вместе вырос в разы. Ропот рос постепенно, но лавинообразно, и вскоре о наших отношениях стали говорить не просто все, а вообще все! Поток злословия не сдержали даже стены Красного замка, и он перекинулся на городские улицы. Прошло совсем немного времени, и вот уже в каждом трактире, в каждом борделе говорили о нас или, по крайней мере, о выдуманных кем-то образах нас. И всё бы это стихло, но кто-то ведь продолжает старательно подкидывать дрожжи в сельский сортир общественного мнения – заказные люди разносят слухи, приплаченные певцы напевают похабные песенки и стишки. Грязь поднимается от низших слоёв общества сперва к более богатым, потом к богатым и вхожим в высокие места, а потом и снова в замок. Круговорот завершён. Но, дальше больше!

Стали открывать свои рты некоторые септоны, да ещё и во время проповедей! Обличая, как моё распутство, так и моё внебрачное сожительство с язычницей, которая то ли ворожбой, то ли зельем сманила меня с пути, угодного Семерым. Вторя происходящему, со мной стали проводиться ласковые мозгоправные беседы. Аккуратно так, «без давления». Сначала Пицель высказался в коридоре, что не все могут понять мои пристрастия, потом тот же Варис обмолвился, что моё поведение бросает тень на королевскую власть, и это при живом-то Роберте! Клоуны. Петир на людях, разумеется, также промолвил нечто духоспасительное, но в личной беседе только посмеивался и пожимал плечами, он-то меня уже прекрасно изучил. В том числе и то, как я могу ответить. В итоге финальным боссом выступил сам Джон Аррен, посетовав, что ему всё труднее и труднее сдерживать церковь и благородных от того, чтобы их возмущение не вылилось в какие-то неугодные двору действия, и что мне стоило бы уже охолонуться, отдышаться и, сделав выбор, жениться на подходящей и достойной девушке. А чтобы далеко не ходить, вот тебе, Ренли, одобренный партией списочек.

Однако, наблюдая мою неунывающую и вечно улыбающуюся чисто выбритую моську, окружающие недоумевали и бесились. Бесились сильнее день ото дня, ведь в их глазах я бросил местным вельможам вызов. И это, пусть и отчасти, правда. Не прогнулся и не сдался… как они. Шёл напролом, подминая и проламывая лёд чужих мнений, подобно атомному ледоколу «Ямал». Плевал на них. Вытирал ноги. Ни во что не ставил, воспринимая как мелких грызунов, что сменяют друг друга на полурегулярной основе. Это, поверьте мне, просто немыслимо для столичной публики, привыкшей к вседозволенности и нахождению подле важных особ. Но что поделать? Как льву нет дела до овец, так и гордому самцу оленя совершенно не интересна ярость мышей-полёвок, кротов, белок, бурундуков и прочей живности. Именно подобное отношение демонстрировал и я, и моя свита, и мои сторонники при короле. И ни Роберт, ни Станнис даже словом не обмолвились и никак в ситуацию не вмешивались, давая мне возможность самому разобраться. За что я им был премного благодарен.

Сложившаяся ситуация также ярко продемонстрировала, что Джон Аррен и Ланнистеры заодно, и это не тактический кратковременный союз, а стратегический и фундаментальный. Они заинтересованы и в некоторой степени уже нуждаются друг в друге. Джону не нужны сильные Баратеоны, ибо в противном случае, в его услугах королевство особо нуждаться не будет. Разумеется, он этого допустить не может. Вернее, не хочет. Он понимает, что почувствовав за собой силы и имея возможность, мы перегрызёмся с Ланнистерами. Прям вусмерть, так или иначе втянув в конфликт и Долину. При ещё живых Хостере Талли и Эддарде Старке он не сможет отсидеться в стороне, ибо при такой линии поведения потеряет весь свой авторитет и влияние на половину грандлордов в королевстве. Но воевать с Тайвином он не хочет – не просто так и не зря он стал аккуратно пробивать возможность отправки подросшего Робина оруженосцем к Старому льву. Играет роль и то, что благодаря Бейлишу и некоторым огрызкам документов, которые тот любезно предоставил, Джон неплохо так зарабатывает на сотрудничестве с львиным домом.

Если у меня ранее и были некие сомнения, то на данный момент они отпали. Джон, где с помощью Петира, а где и самостоятельно, неплохо так гребёт золотишко. Очень культурно – не в наглую, а спокойно, размеренно да умеренно. И не прямо себе в карман. Где ссуда обедневшему вассалу, где пожертвование, где праздник провести. Суммы, откровенно говоря, не астрономические, и сам Джон, повторюсь, не наглеет, но… капля за каплей, зёрнышко за зёрнышком. Что не отменяет того факта, что он понятия не имеет, сколько зарабатывает на нём и на всей казне Бейлиш, водящий всех за нос…

В общем, Джон продолжает играть в систему сдержек и противовесов, и я был бы с ним согласен и где-то даже поддержал. При двух условиях. Во-первых, возьми бы он меня в долю. Во-вторых, если бы он не видел во мне исключительно объект своей политики. Если бы он воспринимал меня как, пусть даже малого, но субъекта. Но нет! Наотрез, со старческой, прямо-таки маразматической упёртостью он не желает смотреть на ситуацию под таким углом. Тут феодальная психология сыграла с ним злую штуку – интересы его дома срослись в его голове с интересами королевства. По всей видимости, он уже и не в состоянии их разделить. Что, откровенно говоря, печально. И кто бы и что не говорил, а возраст берёт своё.