Страквир понял, к чему он ведёт, и поморщился. Он любил Карима, но считал, что еще одна война ослабит и без того слабую экономику, принесёт потери и новые сложности не только в плане финансов, но и народного недовольства. Они только что подписали треклятый мир, и вот опять. Если они будут поддаваться на каждую провокацию, Магриб погрязнет в разрухе и войнах и очень быстро потеряет независимость.

— Я собираюсь объявить войну, — закончил свою речь Карим.

Министры дружно захлопали в ладоши. Кому война — беда, а кому мать родна. Ведь не эти же люди будут проливать свою кровь в родных землях Аравии и тратить свои кровные деньги на враз подорожавшие жизненные предметы первой необходимости. Нет, за это будет платить народ Магриба.

— Что вы скажете, Карстен? — спросил Карим у министра промышленности, и Страквир, услышав это, поморщился.

Страквир подумал: «Не стоило спрашивать у него, да и давать ему слово». Всем было давно известно, как Антара Карстен ненавидит весь род Карима. Хотя они и присягнули на верность его отцу и роду Йылмызов, в душе они остались верными даже не Хуйсейнам, а самим себе. В жилах Карстанов текла более древняя и королевская кровь, чем у двух последних правящих родов вместе взятых. Если что и было более арабским под небом Магриба, чем сама Аравия, так это род Карстанов. Снобизма и высокомерия в них было столько же, сколько и благородных корней.

— Вы правы, — отозвался Антара Карстан, поглаживая свою аккуратную бородку и глядя даже не на шейха, который был почти в три раза младше его, а куда-то в себя. — Топширов следует добить и задушить угрозу в зародыше. Только вот одно жаль, — он поднял тяжелый взгляд на Карима. — Жаль, что вы столь корыстны.

Никому не нравится слышать подобное от собственного подчиненного при других подчиненных. Карстен бросал вызов шейху и не собирался скрывать своего неуважение к нему.

— Когда я неделю назад поднимал эту тему, — сказал Антара, — Вы проигнорировали мои слова и предложения. И только со смертью вашего брата вы созрели до этого мудрого и верного решения.

— Яффа, — произнес Карим после того, как его взгляд встретился с недовольным взглядом Карстена. Лишь едва заметные напряженные желваки на его челюсти выдавали отношение к собственному министру промышленности.

Хатам Яффе, в отличие от Антары Карстена, происходил из новой аристократии и славился своим дружелюбием и умением налаживать торговые связи даже с самыми сомнительными предпринимателями. Он был ближе по возрасту к шейху, но его отец отдал жизнь за род Хуйсейнов, и Йылмызы не забывали об этом.

— Ваше величество, — произнес он с абсолютно серьезным выражением на лице. — Вы правы. Пора выгнать их прочь. Топширы, как и Мактумы, являются ножом в кровоточащем сердце Аравии, и мы должны поставить в этом конфликте точку.

Одобрение и кивки только усилили разочарование Страквира. То, что рассказывала ему Ариа, лишь подтверждало его собственные выводы. Удивительно, но он был вынужден признать, что в паре Адам и Ариа ему больше нравилась Ариа. Она оказалась совершенно неглупой молодой женщиной. Хорошо образованная, рассудительная и осторожная, Ариа делала верные шаги и вызывала у него уважение. Красота и ум — опасное сочетание в женщине по нынешним временам, впрочем, как и всегда.

— А вы что скажете, ибн Кадим?

Однако, его стоило спросить первым, подумал Страквир. Министр финансов Магриба Кадим Джабраилов слыл не последней теневой фигурой в Аравии и Магрибе. Он не был благородных кровей, либо сыном знатных родителей. Говорили, что он талантливый бухгалтер. Его история связи, назначение Каримом на высокий и ответственный пост оставались для всех в королевстве истинной загадкой. Сущей головоломкой. Но как неоднократно показывала история и учил опыт, такие люди возникали из не откуда и исчезали в никуда. Его власть лишь вопрос времени. И как бы кому что ни казалось, чудной араб в возрасте близком к шестидесяти имел огромное влияние на Карима. Его только за одно это можно было не любить.

— Я, — отозвался тот негромким и даже робеющим голосом, что для наблюдательных людей означало, ему вовсе не нравится затея Карима. — Я считаю, что вы правы о великой шейх. Причин и поводов достаточно.

— Хорошо, — Карим наконец выглядел довольным. — Мы начинаем новую военную компанию против топширов. Новоиспеченные наследники Мактумов заплатят нам за свою дерзость. А теперь, уважаемые, у меня траур. И прошу меня простить.

Он вышел из залы, оставляя руководство королевством в странном возбуждении и недоумении. Страквир, собирающийся переговорить с Джабраиловым о необычном приглашении шейхини на ужин четы младших Йылмызов, не стал поднимать тему.

На днях от Сафири пришло приглашение на ужин. Учитывая, что Адам пытался встретиться с братом, и Ариа попросила Страквира о помощи, а он сначала отказал, но все же переговорил с Сафири. После сам очень удивился, когда жена шейха пошла на встречу. Ее любезность и изумляла, и настораживала Рода.

Он повернулся к Джабраилову и поймал его взгляд.

— Вы правда думаете, что война поможет Магрибу и шейху решить наши проблемы? — спросил Страквир, удивленный его поддержкой выглядевшей кошмарной затеи шейха.