Неожиданно прямо над головами у нас раздался громкий звон. Я подпрыгнула, тут же откатываясь от мужчины. Как какая-то робкая институтка, застигнутая за похищением сладких конфет из буфета в столовой.

Мей тихо выругался, приподнимаясь на локте и нащупывая в изголовье кровати чёрный диск магического переговорника.

— Прости, но сюда может звонить только сам Император! — его голос звучал виновато.

Прихватив артефакт, Мей быстро выскользнул из-под тёплого одеяла и прошлёпал босыми ногами по толстому белому ворсу ковра. Голый и почему-то отчетливо-злой. Судя по напряжённому молчанию, воцарившемуся в настороженном доме, нашим планам на романтическое продолжение страстной ночи не суждено было сбыться. Это ли рассердило его? Вздохнув, я накинула шелковую мужскую рубашку и направилась в сторону ванной.

Пора нам обоим прийти в себя. Мы с ведуном совершенно свихнулись, позволив отрешиться от мира, нырнув с головою друг в друга. Но дела наши сами себя не переделают. Уже наступила проклятая пятница, предстоит несколько важных встреч со старыми заказчиками, обязательства перед которыми мне достались в наследство мужа. И ежепятничный кофе со старой подругой. Не стоит тревожить её лишний раз.

Быстро умывшись, я причесалась, убрав непослушную тёмную гриву в простую косу. Припухшие губы, бледные тени, залёгшие под глазами… Заострившийся подбородок и скулы. Косметическим заклинанием, привычными и с детства знакомым для каждой магически одарённой женщины, аккуратно разгладила кожу лица, смахнув с него выразительные следы наших бурных ночей.

— Позавтракаешь со мной?

Мей неожиданно возник на пороге. По обыкновению — совершенно бесшумно. Он уже был совершенно готов. Гладкие волосы убраны в строгий хвост. Тёмно-зелёный приталенный френч с воротником-стойкой застёгнут на все серебристые пуговицы. Классические чёрные брюки с острыми стрелками и… неожиданно-босые ноги. На фоне гладкого каменного пола выглядевшие так забавно и несерьёзно, что я невольно улыбнулась. Ведун очень внимательно осмотрел мой фривольный наряд, до сих пор состоящий из одной только мятой мужской рубашки, потом глубоко вздохнул и добавил:

— Если ты прямо сейчас не оденешься, я плюну на всё и останусь.

— Нет, — я поспешно ответила, быстро отступая назад. — Прости, я не хотела. Нам действительно пора.

— Ты права, — Мей встряхнул головой и зажмурился, словно пытаясь развидеть меня.— Давай я помогу тебе одеться, потом быстро позавтракаем, и я довезу тебя… куда скажешь.

— Домой, если можно. У меня сегодня несколько важных встреч, хотелось бы переодеться и к ним достойно подготовится.

Он молча кивнул мне, порывисто развернулся и вышел.

Прости, дорогой, я сама бы хотела остаться...

Уже высадив меня из своей роскошной зелёной машины и провожая к крыльцу, он спросил, снова тихо и почему-то упорно пряча взгляд:

— Я зайду этим вечером? Думаю, у меня будут новости от Императора. По нашему с тобой общему делу.

— Конечно. Если меня вдруг не будет, ты всегда знаешь, что делать.

Большая машина отъехала за собой, поднимая целый столб грязных брызг. Утро предстоящей пятницы принесло южный влажный ветер и оттепель. Тяжёлые сизые тучи цепляли тугими боками высокие шпили столичных дворцов. Пушистая роскошь первого снега вся словно разом погасла, осела и спряталась. В чёрных лужах спрятались мостовые. На улицах пахло дождём. Тем самым беспросветным дождём моего безысходного одиночества…

Я замерла на крыльце, не в силах войти в пустой дом. Холодный и тёмный. Дом, в котором меня снова ждёт моя осень.

Эта пятница выдалась ещё даже более утомительной, чем я могла предположить. Словно все сговорились. Словно безумная оттепель всех закружила, утопила в больших серых лужах остатки спокойствия и порядка. Прежде всегда и во всём щепетильные люди нещадно опаздывали, забывали о времени встречи, путались, ошибались. Мне потребовались вся моя хвалёная выдержка и годами отточенное терпение, чтобы им улыбаться весь день. Стиснув зубы выслушивать сбивчивые объяснения. Не орать на опаздывающих.

Очень хотелось взять в горсть какое-нибудь особенно увесистое бриллиантовое ожерелье или подвеску потяжелее и метнуть прямо в наглую морду клиента. Нервы совершенно ни к чёрту.

Нет. Врать себе — абсолютно дурная привычка. Не несчастные и осоловевшие от погоды клиенты меня выбили из колеи. Мей Кимберли был настоящей причиной того невозможного хаоса, что творился теперь в моих мыслях. После звонка Императора между нами вдруг выросла с каждой минутой прочнеющая ледяная стена.

В моей личном мае ощутимо похолодало. Подул беспощадный северный ветер, срывая с деревьев цветы и прозрачную молодую листву. Вымораживая, убивая, бесчувственным льдом прижимая робкую поросль надежды на наше с ним будущее. Я не должна была позволять себе чувств. Ни к нему.

Итог моей глупости был предсказуем…

Микаэлла опять опоздала. Я успела вполне сносно поужинать, вдоволь погрустить и подумать о деле. Вот этим я и занималась последние три четверти часа.

— Ну и как он в постели?! — появление неугомонной подруги заставило меня вынырнуть из тяжёлых мыслей и вздрогнуть. — О! Шат, как ты изменилась! А где твои уродливые очки?

Очки. Когда из моей скучной жизни исчезнет ведун, в память о нём мне останется горстка битого стекла, помятые дужки и полностью восстановленное зрение. Я не успела понять, как такое случилось, а Мей в ответ на мое удивление только смеялся. Он вообще странно влиял на меня. Готовясь сегодня к встрече с клиентами, я встретилась с отражением в зеркале. И не узнала себя. Тёмные волосы, обрамляющие гладкий овал явно посвежевшего лица вдруг решили завиться фривольно сбегавшими из строгой причёски спиральками. Зелень глаз стала яркой, какой-то кошачьей. Передо зеркалом стояла совершенно мне незнакомая женщина. Спокойная, смелая, сильная. Новая я.