Потом долго листал мои записи, пил кипяток, спрашивал, уточнял, исправлял, делал пометки. И я отвечала, кивала, тихонечко фыркала, пальцем водила по строкам тетради и украдкой им любовалась. Он был восхитителен даже такой: обессилевший, измождённый.

Поймав мой выразительный взгляд, Мей бросил на столик толстую тетрадь, беззвучно рассмеялся и одним сильным движением пересадил меня к себе на колени.

— Ещё парочка таких взглядов, Шарли, и проект артефакта навеки останется на бумаге. А мы окончательно переедем жить в собственную спальню. И к мелким бесам пошлём Императора.

Из-за небольшой разницы в росте я оказалась существенно выше его и смотрела теперь сверху вниз. Я жадно рассматривала его лицо, так трогательно и беззащитно открытое. Наши взгляды внезапно столкнулись, сцепились и снова я в нём утонула.

— Зачем ты меня целовал, — я зачем-то спросила. — Ты же ведун, вы же не…

— Пф! Шарли, ты же совершенно разумная женщина, откуда вдруг это? — Мей смешно фыркнул и на секунду зажмурился.

— Встречалась сегодня со старой подругой, — не выдержав этой пытки, я лбом упёрлась в его лоб и коснулась губами выразительной горбинки на выпуклой спинке широкого носа, вдыхая терпкий, мужской, запах. — Прости, я ведь не знала…

— Я догадался, — опираясь затылком о высокую спинку стула, Мей легко поймал пальцами мой подбородок и развернул к себе ближе, упорно ловя мой взгляд. — Во многих вещах ты наивна, как малый ребёнок, Шарлотта…

— Ты всегда волен уйти. Я не держу тебя. Как только мы окончательно разберёмся с клеймом Императора…

— Ты меня выгонишь? — он усмехнулся, но горькая складка легла в углах губ.

— Разве я вправе держать взаперти майский ветер? — поймала губами его тёплые пальцы и с удовольствием наблюдала за тем, как стремительно темнел взгляд ведуна.

— Ну… говоря откровенно, — известная доля правды в народной легенде о поцелуях всё же есть. Мы действительно на всю жизнь запоминаем вкус своей женщины. Теперь я всегда и везде смогу найти тебя. И никогда не забуду. Но это всё лирика. Есть ещё кое-то…

Горячими пальцами он медленно погладил мне губы, легко пробежался по скуле, плавно спускаясь на шею, провёл самыми кончиками по вороту тёплого платья, ставшему вдруг очень тесным.

— Говори… — я шепнула, не в силах прервать его ласку.

— Моя магия. Вся она теперь тоже со вкусом Шарли.

— Снова дождь? Как печально…

Я всё-таки отстранилась, беря его руку в свои.

— Нет… — наши пальцы переплелись. — Зрелой вишни и горького шоколада. Вина, хмельного, игристого, розового, полусладкого. И первого снега. Это твой настоящий вкус. Как думаешь, я смогу теперь от тебя добровольно отказаться и просто уйти?

— Сладости быстро надоедают…

Мей резко вздохнул, уронив голову мне не плечо. Усмехнулся.

— О да. И тогда им на смену приходит серьёзная женщина-маг. Удивительно талантливая, очень разумная и невероятно практичная. Ты, кстати, пробовала шоколад с перцем? На тебя похоже.

— Ты решил меня напугать?

— Всего лишь коварно соблазнить, — Мей усмехнулся, неожиданно поднял голову и резко дунул мне на грудь. — Прости, Шарли, но у тебя больше нет этого платья. И почему я совсем не расстроен? Ах да! Оно мне совершенно не нравилось.

Шаг, ещё шаг. Я зажмурилась. Мей решительно нёс меня в спальню. Смирно сидя у него на руках, я боролась со страхами. Временами проигрывала и судорожно цеплялась за крепкую шею мужчины. Он тут же останавливался, пресекал все мои попытки трусливо дезертировать, коротко целовал, и мы двигались дальше.

Я же тяжёлая. И ростом лишь немного его ниже. И грудь… представляю себе её вес. Я ощущала себя вьючной лошадью, глупо влезшей на шею несчастному седоку. А ведун шёл легко, едва напрягаясь, словно я и не весила ничего. Хищная грация сильного, гибкого тела завораживала, поражала. Сухой, мускулистый, он был чем-то похож на матёрого волка. Стремительный, неумолимый, опасный. Мей на ходу не шатался, не задыхался и только беззвучно смеялся в ответ на моё трепыхание. Поднимаясь по крутым ступеням лестницы, он ещё и подкидывал мою увесистую тушку. Это казалось мне чудом.

Это пугало и восхищало одновременно. Я не боюсь высоты, но мучительно опасаюсь вручать своё тело кому-либо в руки.

Мей прекрасно всё понимает. И позволяет мне спрятаться у него на груди. Крепко прижаться к нему, цепляясь за ворот мужской рубашки, вдыхать его запах.

На пороге спальни он всё-таки остановился, и, не разжимая объятий, спустил меня с рук. Словно боится, что я убегу. Смешно.

Куда я от него теперь денусь.

Его тихий шёпот, двойной щелчок пальцами и дверь перед нами распахивается, медленно открывая лежащую впереди абсолютную, совершенно бездонную темноту. В первый миг мне даже кажется, что мы с Меем стоим на пороге самой Преисподней. Бездна, как страшно. Я вскинула руку в попытке зажечь светлячок, но была тут же поймана тёплой ладонью мужчины.