По моим обнажённым плечам, мягко роняя пушистые белые хлопья пены на грудь, скользила пенистая губка. Мужская ладонь повторяла её медленные движения, выглаживая на влажных шее, спине и плечах какие-то сложные, затейливые узоры. Осторожные пальцы перебирали мокрые волосы, легко тянули назад, соблазняя откинуться на мужское плечо.

Хорошо… Как же мне хорошо рядом с мужчиной. Его ладони нежно накрыли потемневшие вершинки моей груди, затвердевшие в их ожидании. Красиво и более, чем органично.

— Приподнимись на колени.

Привычно низкий голос Мея звучал для меня неожиданно. В нём слышалось физически ощутимое… превосходство? Это не было просьбой. Ведун словно бы заявил на меня своё право. И мне не хотелось ему возражать. Что-то странное, первобытное, женское заставляло ему с удовольствием подчиниться. Совершенно незнакомое мне чувство. Мой любовник, возлюбленный, мой мужчина. Я ему доверяю настолько, что позволяю собой управлять. Я в нём твёрдо уверена.

Медленно встав, я руками оперлась в бортик ванной. Мужская ладонь плавно погладила поясницу и дерзко скользнула меж бёдер. Я ахнула и закусила губу, оглянувшись из-за плеча на мужчину. Возбуждён и взволнован. Тёмный взгляд очень внимательный, выжидающий. Его ладонь медленно поднялась ещё выше, заставляя меня развести шире колени, и остановилась. Замерла, вопреки моим ожиданиям, в немилосердной близости от той самой чувствительной точки, занывшей от нахлынувшего возбуждения.

— Хочешь меня?

Само искушение прошептало мне в спину.

— Хочу, — тихо мурлыкнула я, разворачиваясь к ведуну, сжимая мужскую ладонь между ног, и буквально насаживалась на неё. — Но не здесь. Отнеси меня вниз.

— Ты ведь что-то задумала… — он прищурился, мне улыбаясь.

Словно дразня меня, рука Мея сдвинулась вниз, не позволяя преодолеть расстояние, отделявшее от задуманной цели, и вовсе исчезла.

— Точно замыслила! — произнёс тихо Мей легко и, вставая из ванны, подхватил меня на руки. — Люблю тебя, моя приземлённая фея. И хитрость твою обожаю, и ум. И не смотри так удивлённо. Неужели ты не догадывалась?

— Я не… — позволяя себя завернуть в тёплый пушистый халат, я не нашлась что сказать.

Слова с громким треском рассыпались на пол. Словно сушёный горох. Не растоптать бы…

— Пожалуй, я даже поверю… — он произнёс как ни в чём не бывало и осторожно коснулся губами виска. — Ты умудряешься быть одновременно чуткой, внимательной, прозорливой и совершенно слепой. Это же очевидно, Шарли. Но, сначала доделаем начатое!

Сам ведун не смущался своей ослепительно-возбуждённой наготы. Мокрый, босой и нагой, он легко подхватил меня на руки, развернулся и уверенно пошагал в сторону лаборатории. Я ощущала его напряжение. Совсем непросто далось ведуну его неожиданное признание, прозвучавшее для меня так внезапно.

— Мэй, я…

— Потом ты мной от души восхитишься и примешь моё судьбоносное предложение.

Откуда в нём столько сил? Я ему не устаю удивляться. И от души восхищаться. Он прав.

Уже спускаясь по лестнице, Мей неожиданно выдохнул, прислонил меня к шероховатой стене и впился в мой рот непривычно глубоким и требовательным, жадным поцелуем. Он действительно нервничал и безмолвно о чём-то просил меня. Но о чём? Я лишь очень смутно догадывалась. Мне всегда говорили: "Ведуны не умеют любить”. Ложь. Каждый день, каждый час нашего с Меем общения решительно опровергал эту истину. Он отдавал мне себя, ничего не ожидая взамен. Согревал моё сердце, возрождал мою душу из пепла.

Только что мне признался в любви величайший из ведунов современности, наследник огромного состояния Кимберли и фактический глава этого древнего рода. Мне! Если и фее, то действительно наперёд всё планирующей, приземлённой и очень практичной. Сироте и вдове, ювелирше без роду, без племени. Искренне и глубоко полюбившей мужчину. Впервые в жизни, почувствовавшей вкус настоящей любви.

Мы с Меем спускались по лестнице вниз, в неизвестность и ожидание чуда. Лаборатория встретила нас зимней промозглостью, темнотой, чёрным провалом давно погасшего камина.

— Потерпи, я сейчас всё исправлю, — шепнул мне ведун, осторожно усаживая на столешницу рабочего стола, вдруг оказавшуюся неожиданно-тёплой.

И я ему снова поверила.

Мей колдовал удивительно. Невероятно-красиво, воистину филигранно. Сколько раз я уже это видела? И не уставала смотреть.

Неторопливо присев на колени, он пальцами прикоснулся к шероховатому серому камню, покрывшему пол в мастерской.

Камень дрогнул. На нём проступили прозрачные, крупные капли, ярко мерцавшие бликами зеленоватого пламени, тут же вспыхнувшего в камине.

Короткий взмах мускулистой руки, щелчок мужских пальцев и к его свету легко потянулись тонкие, полупрозрачные нити травинок. Робкие, едва заметные, они словно брызнули светло-зелёными искрами. Мей опёрся ладонью о пол и, приподняв уголки губ в сдержанной улыбке, прикрыл глаза.

Я им снова залюбовалась. Чеканный профиль, упрямо поджатые губы. В свете волшебного пламени мужская великолепная фигура казалась отлитой из светло-зелёного золота. Золото… Мягкий, “женский” металл. Стойко хранящий свою чистоту, и легко принимающий сплавы. Воистину драгоценный. Почему я забыла о нём? Безголовая курица.