Сегодня мой брат Линкольн, его жена Бринкли и Ривер встретились со мной в спортзале, чтобы мы могли разработать план. После долгих размышлений я принял решение выйти на бой. В конце концов, это была возможность, которую я не мог упустить.

Мне нужен был кто-то, кто сможет вести переговоры по контракту от моего имени, и я был благодарен, что Ривер был адвокатом. Его профессия уже не раз выручала нашу группу друзей.

Но всё в этом бое было иначе.

Мои прошлые бои не приносили больших денег — или, как говорят в мире бокса, больших "гонораров". Чёрт, этот бой, наверное, вообще не должен был состояться, учитывая, что я не выходил на ринг уже несколько лет. Но Лео был крупным именем в мире бокса, и по какой-то извращённой причине он втянул меня в этот цирк из трёх рингов.

Ривер займётся контрактом, а Бринкли возьмёт на себя освещение этой истории. Её журнал согласился дать ей возможность взять у меня интервью. На этой неделе она объявит новость, а интервью выйдет в следующем месяце.

Всё это действительно происходило.

Я всё ещё не мог осознать это до конца.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил Линкольн. — Это твой последний шанс отказаться.

— Я не хочу быть частью этого цирка, но не вижу другого выхода. Я готов драться, просто предпочёл бы, чтобы это не стало шоу на весь мир.

Линкольн ухмыльнулся.

— Ты уже в центре внимания, брат. Каждый раз, когда открываю телефон, вижу твоё лицо на экране. Этот парень никуда не денется. Мне плевать на всю эту медийную ерунду, я просто хочу знать, что ты не пострадаешь.

— Я начинаю полноценные тренировки на этой неделе. У меня много работы, прежде чем я смогу выйти на ринг.

— Мы запросили бой в мае, — вмешался Ривер. — Это даст ему три месяца на подготовку. Лео настолько отчаянно хочет сразиться с Ромео, что, думаю, мы можем диктовать условия. Я также увеличил требования. Запрашиваю миллион долларов за сам факт твоего появления и три миллиона, если ты одолеешь этого ублюдка. Через час встречаюсь с их юридической командой, так что до конца дня у нас будет ответ.

Я специально выбрал начало мая, потому что знал, что мне потребуется всё это время, чтобы быть в лучшей форме. Это означало долгие дни в спортзале, изнурительные тренировки, никакого алкоголя, никаких вечеринок, строгая диета. Полный комплект. Если я решился на это, то пойду до конца.

Линкольн тоже будет в межсезонье и настаивал, чтобы быть рядом со мной у ринга. Для него было важно быть там, и для меня было важно иметь его поддержку.

— Думаешь, они согласятся? — спросил я.

— Думаю, они готовы на всё, чтобы заполучить тебя на ринг, — сказал Ривер. — Я выторгую контракт, который будет работать на тебя, или мы просто уйдём.

Я всё ещё не мог до конца осознать, о каких деньгах идёт речь. Ещё пару недель назад моё имя было никому неизвестно, а теперь благодаря Лео обо мне говорил весь мир.

— Я сделаю объявление, как только они примут условия, — сказала Бринкли. — И на следующей неделе я прилечу сюда, чтобы сопровождать тебя на тренировках и задавать все те вопросы, которые хотят услышать зрители.

Линкольн рассмеялся и слегка толкнул меня локтем.

— Ему это понравится.

— Ну, он меня любит, так что справится, — ответила Бринкли с улыбкой. — Нам нужно показать миру, кто такой Ромео. Они полюбят тебя, как полюбили мы.

— Полегче, — сказал Ривер, приподняв бровь. — Это уже перебор. В лучшем случае я его терплю.

— Возможно, Ромео нужно немного поубавить свою угрюмую манеру поведения, — сказал Линкольн с ухмылкой.

— Сам такой, — отозвалась Бринкли, наклонившись и чмокнув моего брата в щёку, прежде чем снова сосредоточиться на мне. — Ты в порядке. Просто будь собой. Когда люди пытаются что-то из себя строить, это не работает. Лео выглядит как полный придурок, так что тебе несложно будет быть хорошим парнем.

— Мне плевать на то, чтобы быть хорошим парнем. Я просто хочу заткнуть этого парня, сосредоточиться на тренировках, выйти на ринг и пройти всю дистанцию. А если получится не получить удар по голове, это будет вообще прекрасно.

— Ты справишься. Мы все будем рядом, поддерживая тебя, понял? — сказал мой брат.

Я кивнул. Неужели я действительно соглашался на это? Согласиться прожить следующие три месяца под микроскопом? Я ещё не говорил маме, бабушке или сестре о том, что принял решение. Все они были против, и это точно не вызовет восторга. Я решил подождать, пока лагерь Лео примет условия, чтобы сначала все были на одной волне, прежде чем садиться с ними за разговор.

— Я знаю, — ответил я, похлопав Линкольна по плечу и обняв их на прощание.

Они собирались вернуться в Коттонвуд-Коув, и я был рад, что они приехали, чтобы поговорить об этом всём со мной.

После их ухода и того, как Ривер вернулся в свой офис, чтобы позвонить, я провёл следующие несколько часов за просмотром записей последних боёв Лео. Я делал заметки о его правом хуке и отмечал, что он постоянно уставал к восьмому раунду в тех редких боях, где ему не удавалось нокаутировать соперника в первых раундах.