И с тех пор я ненавидел их каждый день.

. . .

Глава 14

Деми

В моих ушах звенело, а голова кружилась от услышанного — от несправедливости, которой подверглись Ромео и Ривер. Всё это — из-за моего брата, а возможно, и отца.

Я не могла осмыслить это.

Мой отец был хорошим человеком. Он упорно работал для нашей семьи. Его инвестиционная компания занималась благотворительностью. Я не могла поверить, что он мог быть замешан в этом.

Я помнила обрывки разговоров о Ромео и Ривере, но и представить не могла, насколько всё было плохо.

— Тебе было четырнадцать, и тебя отправили туда? — мой голос сорвался. Мне нужно было смотреть ему в глаза, чувствовать то, через что он прошёл из-за моей семьи. Я должна была понять это, извиниться и попытаться хоть как-то это исправить.

— Да. Сначала нам сказали, что я останусь на шесть месяцев, а Ривер — на год. Судья решил, что это подходит по возрасту. Нас представили, как отбросов общества. Два подростка, которые прогуливали школу и вандалили в своём районе. Один с отцом, который сидел в тюрьме, и второй, чьи родители даже не удосужились остаться с ним. Поэтому нам дали по полной. За преступление, которого мы не совершали.

— Вы рассказывали судье свою версию?

— Мы говорили с каждым, кто готов был слушать, но в какой-то момент перестали. Наш бесплатный адвокат сказал, что мы только ухудшаем своё положение. Нам посоветовали извиниться и принять наказание.

— И вы извинились?

— Чёрта с два. Ни я, ни Ривер не собирались извиняться за то, чего мы не делали. Но мы перестали рассказывать свою историю, когда поняли, что никто не хочет нас слушать. Уолт сидел в зале суда и даже не мог взглянуть на нас. Он знал. Он чёртовски хорошо знал. Он утверждал, что ничего не помнит, но я видел эту вину. И до сих пор вижу её, когда случайно встречаю его в городе. Думаю, Оскар тоже всё понял, но твой отец позаботился о том, чтобы всё это не обрушилось на твоего брата и на того парня, который был с ним.

Я замотала головой, словно пыталась избавиться от этого образа.

— Я не могу поверить, что мой отец отправил невиновных детей туда за преступление, которого они не совершали. — Но даже говоря это, я начала сомневаться. В том, на что мой отец был способен, в ситуации с братом, в том, как он обращался с Ронни. Я знала, насколько важна для отца репутация, но это… это было за гранью моего понимания.

Его взгляд смягчился, как будто он ожидал, что я это скажу.

— Я знаю, ты любишь его, но твой отец и твой брат знают, что произошло, Деми. И я хочу, чтобы ты кое о чём подумала, хорошо?

— Хорошо, — кивнула я, смахивая слёзы, которые всё продолжали течь.

— Если бы твоему отцу пришлось выбирать между тем, чтобы твой брат попал в неприятности, или чтобы нас с Ривером обвинили, ты правда думаешь, что он поступил бы правильно, если бы оказался прижат к стене? Посмотри, как он справился с твоей ситуацией с Ронни.

У меня в горле образовался комок, и голос задрожал:

— Что ты имеешь в виду?

Я знала, что он имеет в виду, правда?

Но признаться в этом означало бы, что я вообще не знала своего отца.

— Давай, Деми. Ты выпускница колледжа. Умная бизнесвумен. Ты правда думаешь, что существует такая ситуация, в которой отец может получить судебный запрет для взрослой дочери без её показаний в полиции? Без её подписи? Судебный запрет, который запечатан и остаётся тайным? Какой в этом смысл? Весь смысл судебного запрета в том, чтобы все знали, что этот ублюдок должен держаться подальше. Зачем это должно быть секретом?

Его слова крутились у меня в голове. Ничего из этого для меня не складывалось, но я доверяла своему отцу. Конечно, доверяла.

Хотя всё это казалось странным. Он просил меня не вмешивать маму.

Судебный запрет, которого я так и не видела.

А теперь, услышав, что произошло с Ромео и Ривером…

И что за этим стоял мой отец. Слэйд был подростком. Он не мог провернуть это сам.

— Вы в итоге остались там на шесть месяцев, а Ривер — на год? — спросила я, с трудом сдерживая боль в голосе.

Его руки легли с обеих сторон моего лица, а большие пальцы аккуратно стерли слёзы.

— Нет. Моя мать шла ко всем, кто мог бы её выслушать. Она нашла кого-то, кто взялся за наше дело на общественных началах, и он помог нам выбраться раньше. Мы так и не узнали всех деталей, но я провёл там три месяца, а Ривер — восемь.

— Мне так жаль, — прошептала я, мой голос почти не слышен. — Тебе, наверное, было так страшно.

— Слушай, Деми, — его голос звучал спокойно и уверенно, и он ждал, пока я встречусь с ним взглядом. — Я не буду приукрашивать. Это было дерьмово. Там происходили жуткие вещи, но мы выжили. Ривер стал юристом из-за этого. А я стал ещё лучшим бойцом. Я рано понял, как защитить себя, и эти три месяца в аду сделали меня сильнее.

Я рванула вперёд, обвив руками его шею. Я прижала его так крепко, что воздух застыл в моей груди. Все эти чувства, все эти эмоции.