И в этот момент огонь прекращается. Но не блейковские рыданья.

Дарси закатывает глаза.

— Чертов плакса.

Девушка подходит к нему, а я остаюсь позади.

— За что? — вопрошает она, и, какую бы месть мы ни жаждали, в основе лежит этот вопрос — за что?

Блейк мотает головой. Он просто охренел от жизни.

Однако Дарси не церемонится и бьет его пистолетом в висок.

— Я СПРОСИЛА ЗА ЧТО?!

При звуке какой-то струйки, капающей на землю, понимаю, что он обоссался.

— Он… он велел сделать это.

И на ночь опускается безмолвие.

Судя по потрясенной реакции Дарси, эту переменную в уравнении она никогда не учитывала.

— Он сказал, что я обязан это сделать, иначе он угробит мою жизнь. Я бы не получил футбольную стипендию, если бы это говно выплыло наружу, — признается Блейк, глядя на меня так, словно я его спаситель. — Она сказала мне, что ей шестнадцать, мужик! Знать не знал, что ей шестнадцать! Девчонка сказала, что тоже хочет меня. Но он узнал… и заснял все на камеру.

Все это бессмысленно, ведь это бредни отчаявшегося парня. Похоже, кто-то шантажировал Блейка, и он, как ссыкун, поддался, что делает его поступок еще хуже.

— Да начхать я хотела! — кричит Дарси, вцепившись в лицо Блейка. Она дергает его за волосы и откидывает голову назад. — Кто отдавал приказы? Сука ты ебанная, кто?!

Нижняя губа Блейка дрожит. Он действительно боится этого подонка.

— Не могу сказать. Он меня замочит.

В пушке остались несколько патронов; приставляю ее к потному виску Блейка.

— Неверный ответ, дебилоид. Ответь ей. Живо.

Настал моменты истины. Что будет, если Дарси раскроет правду?

Вижу, как пульс Блейка колотится в шее, как сердце отчаянно желает сдаться, ведь это будет гораздо милосерднее, чем та участь, которая его ожидает.

— Карсон.

Дарси судорожно вздыхает. Ее разум перебирает в памяти события ночи, чтобы определить, лжет ли Блейк. Когда свет полной луны улавливает слезы в ее очах, ответ становится ясен.

— Прошу, прикончи меня, — молит трус, глядя на меня жалобными глазами.

Он знает, что когда Карсон узнает, кто стукач, смерть покажется ему милостью.

Гляжу на Дарси, которая, кажется, провалилась в мир, где не хочет существовать.

Стоит свалке озариться синими и красными огнями, понимаю, что пора сматывать. Легавые были у нас на хвосте, а я отказываюсь быть пойманным в этом тараканнике.

— Малышка, нам пора.

Но Дарси не двигается.

Взяв ее холодные щеки в свои ладони, уговариваю взглянуть на меня.

— Только ты и я, крольчонок, против всего этого мира. Вернись ко мне.

Слышу помехи по рации. Копы близко.

— Замочи меня, мужик, молю, — взывает Блейк, дергая за веревки на запястьях.

Но у меня нет времени. Я не могу привлекать внимание к месту, где мы находимся.

Его мольба, кажется, пробуждает ее, и она поворачивает щеку, со смертельной точностью говоря:

— Ты уже сдох изнутри.

Она снова концентрируются на мне и своей боли, и чтоб меня разразило громом, отчаянно хочется впитать это невыносимое чувство и поглотить его, чтоб она больше никогда не смотрела на меня таким пустым взглядом.

— Пойдем.

Дарси благодарно кивает, и мы уносимся прочь, подобно беглым преступникам, держась в тени... а Блейк все еще дышит... пока что.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

ПОЕЗДОЧКА НА ДОЛГУЮ ПАМЯТЬ

Уже поздно, почти утро, когда мы заселяемся в номер захудалого мотеля, где нас никто не будет искать. Я вся в крови, ссанье и чернилах. Чувствую себя отвратительно, а от кайфа не осталось и следа.

Не могу определить чувства, испытываемые мною, кроме ужаса, затаенного во внутренностях.

Карсон поступил со мной так?

От ретроспективного кадра, проносящегося в мыслях, о том, как он пытался помочь на парковке, бросает в дрожь. Его милая, понимающая улыбка и поведение. Прикрываю глаза и мысленно представляю темную фигуру, курящую на трибуне. Безучастно наблюдающую за происходящим.

Это был он?

Аромат проносится под носом, как воспоминание, которое я буквально чувствую — запах лосьона после бритья, смешанный с... сигаретным дымом.