Внезапно меня хватают за руку и тянут вверх. Рэв потерял самообладание, и сейчас я его ненавижу. Ненавижу себя и ненавижу его.

Он кладет мозолистую руку мне на затылок и направляет к грузовику. Котята истошно мяукают позади, маленькие пушистики в грязи плачут, умоляя вернуться. Боль в сердце мучительна, и теперь единственный человек, которого я любила и которому доверяла, превращается в чудовище.

— Я люблю тебя, засранка! И делаю это для твоего же блага, а теперь садись в этот херов пикап, — говорит он и запихивает мою маленькую плачущую фигурку на пассажирское сиденье.

Скрючиваюсь и ору так громко, как никогда прежде не кричала. Прямо в унисон с котятами.

Рэв закрывает мне рот большой рукой и прижимает голову к спинке подголовника. Старик все еще лежит миной в грязи, и я жалею, что не пришила его, чтобы спасти пушистых малышей. Но Рэв остановил меня. Это он во всем виноват.

Ненавижу всех мужиков на этой земле. Они причиняют только боль. Мучения. Я уничтожу Карсона каждой клеточкой своего существа и… может даже и Рэва в придачу.

Дарси ревет рядом… и все из-за каких-то кошаков.

Я чего-то не вдупляю. Я видел, как она пытает с улыбкой, но теперь выходит из себя, потому что внезапно стала кошатницей.

Что, блин, творится?

— Дарси, прекрати, — твержу, пытаясь сосредоточиться на дороге, покрытой выбоинами. Завыванья лишь усиливаются. — Понимаю, это фигово, но ты не можешь спасти всех. Мы едва в состоянии спасти собственные жопы, а ты тут беспокоишься о каких-то бродяжках!

— Пошел н-нахуй, — всхлипывает, не в силах даже посмотреть на меня. — Ты всего лишь безжалостная падла! Они ведь беззащитные. Мы могли бы им помочь, но ты предпочел бросить их. Я тебя вообще уже не узнаю.

— Мы спасем десять котят, а потом еще десять! Не все ли равно? — хлопаю ладонью по рулю, злясь, что мы ведем этот долбанутый разговор.

Она продолжает смотреть в окно, повернувшись ко мне спиной.

— Ответь! — восклицаю, злясь из-за того, что девчонка готова рискнуть всем ради чего-то столь незначительного.

— Им не все равно, — шепотом отвечает. — Мы их всех не сможем спасти, но не протянуть руку помощи нашим братьям меньшим — бесчеловечно. Они может и не идеальны. Царапаются и кусаются. Но каждый заслуживает второго шанса. Никто не заслуживает быть брошенным. По фигу на причину.

И тут все становится ясным: мы не говорим о котятах, а о ней. Неудивительно, что для нее это было так важно.

Как и предполагалось, в Дарси что-то переменилось. То, через что она прошла, меняет человека, и я знал, что рано или поздно это настигнет ее. Я также понимал, что она не всегда будет смотреть на меня как на своего спасителя.

Я не ее Прекрасный Принц: бросил ее, когда она нуждалась во мне больше всего; бросил ее, потому что думал лишь о себе.

— Твою ж налево!

В то время как делаю резкий разворот и нажимаю на педаль газа, Дарси врезается головой об окно. Не сбавляю скорости, ведь что может случиться самое худшее?

Неужто ласты склеим?

Все равно движемся к этому направлению. Для нас нет пресловутого света в конце тоннеля. Мы разыскиваемые преступники, и чем дольше будем скрываться от ареста, тем более суровое наказание грозит. Но я не хочу этого для Дарси.

Хочу, чтобы у нее был шанс на жизнь; чтобы у нее был реальный шанс стать кем-то, ибо уверен: ее ждут великие свершения.

И я сделаю все, что в моих силах, чтобы она их реализовала.

Жму на тормоза и выскакиваю из грузовика. Этот кретин все еще лежит лицом в грязи, и когда он пытается поблагодарить меня за то, что я вернулся за ним, пинаю его ногой по зубам, отчего он вырубается.

Фары освещают котят в темноте, и я, чертыхаясь под нос, хватаю пакет и сваливаю туда мелких пищащих засранцев. Без понятия, сколько их было, и не собираюсь заниматься подсчетом. Подбегаю к грузовику и распахиваю дверь со стороны Дарси.

Не говоря ни слова, бросаю пакет ей на колени.

Наблюдаю за тем, как она заглядывает внутрь, и, когда девчонка бросает на меня взгляд, хочется просто продолжить ехать.

— Здесь всего восемь. А их десять.

Вцепившись в проем, мысленно считаю до трех и стискиваю зубы.

— Ладно.

Развернувшись, отправляюсь на поиски двух уродцев. Увидев одного, прячущегося под упавшей веткой, хватаю за шиворот и всматриваюсь в мордочку.

— Где братец, говнюк?

В ответ котенок пищит.