Уолтер, Тереза и Карсон выходят на сцену, выглядя застенчиво и благодарно за такое представление. Это зрелище только подталкивает привести план в действие.

У меня не было плана, как такового. Имелся запасной. Я всегда знал, что окажусь за решеткой за то, что натворил. Но не хочу той же участи и для Дарси. Хочу, чтобы она жила нормальной, счастливой жизнью, а она не сможет этого сделать со мной рядом.

Мы пагубно влияем друг на друга, и пришло время сделать что-то правильно хотя бы раз в жизни.

— Двигайся, — велю я ей под нос.

Она смотрит на меня, широко раскрыв глаза, когда я жестом показываю, чтобы она шла к сцене. Но она подчиняется, ибо доверяет.

Хотя не должна.

— У меня нет слов, слов, чтобы выразить мою благодарность. Этот город был в моей крови с тех пор, как я родился...

Бла-бла-бла... Уолтер продолжает болтовню, пока мы с Дарси приближаемся к сцене.

Никто не обращает на нас внимания, слишком очарованные окружным прокурором и его идеальной семьей — семьей, частью которой я мог бы быть. Каким бы я был, будь я ее частью?

Я использую покровителей в качестве щитов, чтобы скрыть нас от глаз охраны, которая плохо справляется со своей работой, но, как я уже сказал, никто не заподозрит публичного нападения от двух разыскиваемых беглецов, особенно на вечеринке, где присутствуют все шишки.

Именно поэтому я тянусь к пистолету, который Дарси спрятала в своей сумочке, и приставляю к ее спине.

— Что за чертовщина, Рэв? — шепчет, когда чувствует ствол, прижатый к пояснице.

— Извини, малыш, но это не кончится тем, что мы вместе уедим в закат.

Ей требуется секунда, но вскоре она понимает, что я задумал.

— Вот почему ты не сказал мне, что задумал. Знал, что я скажу, какая дебильная мысль. Не строй из себя мученика!

Но слишком поздно. Я принял решение.

— Ненавидь меня, сколько угодно, но ненавидь меня за пределами тюряги, потому что я обещал защитить тебя. Это единственный способ.

— Я обязан всем своей семье. Жене. Сыну...

И вот так, свет гаснет, и видения в моей голове становятся реальностью.

Толкаю сопротивляющуюся Дарси на три ступеньки, которые ведут на сцену, и прежде чем Карсон понимает, что происходит, прижимаю к его виску пистолет, который извлекаю из кармашка рюкзака.

— Приветули, сосунок. Смотришься симпатично, играя роль идеального сынка хотя мы все знаем, что ты далеко не идеален, еблан.

Свет зажигается, после чего паника толпы затихает, когда они видят, что два новых гостя присоединились к семье Беккетов.

Охрана бежит к сцене, подняв оружие, но я просто сильнее прижимаю пистолет к виску Карсона.

— Остановитесь! — кричит Уолтер, размахивая руками, чтобы остановить их.

Они подчиняются, как послушные собачки.

Подмигиваю Терезе.

— Здравствуй, дорогая. Скучала?

Она бледнеет, дергая за нить жемчуга на шее.

— Ой, персик, не притворяйся. Знаю, что ты становишься пунцовой и в других частях тела. — Умышленно облизываю губы, и Уолтер понимает, что к чему.

Тереза всхлипывает. Идеальный образ благоверной разрушен.

Дарси спросила, почему я не убью Уолтера и Карсона. Ответ таков: смерть — это просто, а жить с тем, что я собираюсь сделать, гораздо большее наказание, чем смерть.

Беккеты гордятся своим статусом, тем, что они лучше всех, поэтому я покажу им, каково это быть аутсайдером; коим я был всю свою жизнь, благодаря папочке.

— Сынок, отпусти его. Давай обговорим все.

Он мог бы использовать любое другое слово, но «сынок»? Пошел-ка он в жопу. Это еще один удар.

— Время для разговоров прошло, — отвечаю я, убирая пистолет с Дарси и направляя его на Уолтера.

Оба пистолета, направленные на мужчин Беккетов — моего брата и отца.

— Не желаешь признаться в своих грехах народу? — интересуюсь у Карсона, который внезапно бледнеет.

— Ты шизанутый отморозок! Стреляй в него! — рычит он на охрану, стоящую по обе стороны от сцены. Но они не прицеливаются.

— Нет! — орет Уолтер. Все будут слушаться его.

Он знает, что я не блефую.

— Августин, мы что-нибудь придумаем. Теперь, пожалуйста, опусти пистолет.

— Как насчет: нет? Слово, которое твоя женушка явно не умеет говорить.

Тереза ревет, я же ухмыляюсь.

— Ты сердишься. Я это вижу. Позволь помочь.

— Что меня выдало? — задаю риторический вопрос, после чего ударяю Карсона пушкой. — Не нуждаюсь в твоей помощи, еб твою мать.

— Пожалуйста, не трогай его. Возьми меня вместо него. — Он хлопает себя по груди, как герой, бросившийся спасать положение.