Рэв ухмыляется в ответ.

— Давай-ка выясним, куда делся однорукий кончелыга, а потом решим, лады?

Мы смотрим на пикап: Карсон упирается в заднюю дверь ногами и визжит как свинья.

Вот так вот, визжи громче, ебанутый. Ты даже не представляешь, что я позже с тобой сделаю.

— Лучше затащить долбоклюя внутрь, а то привлечет к внимание своими выкрутасами.

Рэв вздыхает и спокойно идет к машине, а я иду поприветствовать старушку. Она не лыбится, как в первый раз. Вместо этого захлопывает сетчатую дверь в попытке запереться внутри, и принимается громко звать Гарольда.

Просто выбиваю эту ебаную дверь; моя нога легко проскальзывает сквозь сетку. Срываю ее до петелек и снимаю негодную дверцу.

— Никакого сегодня ужина, бабуль? — интересуюсь, пытаясь вообразить, что она моя стервозная тетка, чтобы не расслабляться, но не выходит.

Она не пойми куда свинтилась, хотя сомневаюсь, что далеко. Опрометью осматриваюсь по дому, чтобы посмотреть, кто еще тут, но никого не нахожу.

Зато слышу стоны, как у зомбяк из клипа Майкла Джексона «Триллер». Хоть я и родилась не в ту эпоху, однако хорошо разбираюсь в 80-х.

Начинаю напевать мелодию и искать мерзкую нежить. Кажется, после всего, через что я прошла, я потеряла способность испытывать страх. Мне уже все равно; равнодушие — здоровское чувство.

Бросаюсь наверх, хватаясь руками за шаткие деревянные перила. Стоны становятся все громче, пока пробираюсь по затхлому коридору — тут стоит невыносимое зловоние. Приходится зажимать нос, и все, кто когда-либо говорил: «Порядок, просто дыши ртом», словно это поможет, пиздели.

Могу поклясться, что чувствую этот запах через рот, отчего начинается рвотный рефлекс. Воняет дохлыми свиньями в колодце.

Иду по звуку и открываю дверь. Батя Черпака забился в угол спальни, обклеенной плакатами, и только качается и стонет. Что-то новенькое. Не может же он париться из-за нашего прихода?

В повседневности эти фермеры жестоки. Ожидала, что мужик достанет дробовик и... ешкин кот, посмотрите-ка, кто это тут у нас окочурился.

На кровати рядом с качающимся психом лежит Черпак. Его рот и глаза широко открыты, — он мертв: мухи снуют вокруг его культи.

Стоны продолжаются, точно племенной ритуал, и тут врывается бабулька сообщить своим мальчикам о готовом ужине. Прихожу к выводу, что все они посходили с ума, и все, что они скажут, в любом случае не прокатит в суде.

Вот только с хера ли Черпак лежит в постели?

Надо, чтобы Рэв взглянул на это.

— Сходи за Гарольдом! — велю бабушке.

— Он придет? — радуется она и неожиданно приободряется.

— Ага. Займись подготовкой, — наставляю и проношусь мимо нее, чтобы спуститься вниз и найти Рэва.

Карсон и Рэв снаружи дерутся в грязи. Почему первый без наручников?

— Алё! — восклицаю и оглядываюсь в поисках шланга, чтобы охладить кобелей.

Они продолжают драться, и, наблюдая за ними, осознаю, насколько они похожи. Может, один из них и темноволосый, а другой — блондин, но движения и телосложение у них практически идентичные.

Хотя Рэв — отъявленный драчун, и в конце концов прижимает светловолосого к земле, зажав голову ногами, и со всей силы бьет того по причинному месту. Даже я вздрагиваю от этого зрелища.

— А ну прекратили! — орет старушка сзади и властно хлопает в ладоши.

— Гарольд ждет в тачке, — уговариваю ее подойти к грузовику, после чего запихиваю внутрь, как Гензель и Гретель поступили с той дрянью, коллекционеркой костей, затолкав ту в печь.

Захлопываю дверь и запираю ее снаружи, решив, что она может оставаться там, пока мы не довезем ее до автобусной остановки в Картахене, Колумбия.

А сейчас нам нужно убрать Спящую Красопетку с кроватки и припрятать труп.

Закопать. И поскорее.

Мы затаскиваем Карсона внутрь; наручники, которые Рэв ловко застегнул во время драки, на месте. Он сопротивляется, и я выдерживаю несколько пинков и ударов головой по лицу, принимая их с удовольствием, так как позднее хочется отплатить ему за всю испытуемую боль.

Есть безотлагательные дела, которыми нужно заняться, учитывая, что труп Черпака все еще валяется на той кровати, однако у меня есть серьезные вопросы, которые необходимо решить с Карсоном. Рэв в курсе, и будет плохо, если он меня остановит.

Мы швыряем Карсона на пол в гостиной, потом Рэв хватает со стены старый телефон — примерно 80-х годов выпуска — и бьет его им по голове. Затем наматывает витой провод вокруг его лодыжек.

Он исключителен в своей ярости.

— Сходи за Черпаком, — обращаюсь к Рэву, не отрывая взгляда от брыкающегося тела Карсона.

Рэв на какое-то время задерживает взгляд на мне. Ему известно о моем желании. В конце концов он подчиняется, и я смотрю, как он исчезает на лестнице.

Как только он уходит, расплываюсь в улыбке.