Но он пропустил замечание.

— Ты не въезжаешь? — интересуюсь, театрально закатывая глаза. — Тронуть его — значит тронуть тебя. Все в выигрыше.

— Чем я тебе насолил? — имеет наглость спросить Карсон.

Дарси собирается ударить его, но, Боже, она не может. Ей нужно выглядеть жертвой, чтобы все сработало.

Поэтому, сглотнув отвращение, бью ее по щеке — сильно, так сильно, что она спотыкается и отступает назад, держась за покрасневшую щеку.

— Ох, бедняжка! — восклицает кто-то из толпы. — Ей промыли мозги.

— Он удерживал девчонку против ее воли.

— Он вынудил пойти на этот шаг.

— Стокгольмский синдром?

Бормотания среди толпы. Дарси тоже слышит их и качает головой. Она умоляет меня остановиться, но знает, что выстрелю ей в колено, если она сделает еще шаг.

Поэтому, пока что, остается на месте.

— Ничем не насолил, кроме того, что был раздражающим уебком, — отвечаю, пожав плечами. — А вот то, что ты делал с другими... — И свищу. — Однако самое страшное — это то, что сделал твой батя.

Интерес толпы возрастает. Кому не нравятся скандальчики?

Времени медлить нет, поэтому киваю Гюнтеру, компьютерному гику, которому заплатил тысячу долларов, чтобы положить всему конец. И пришло время положить всему конец по-библейски.

За моей спиной на экране мигает первое уличающее доказательство, которое я откопал в кабинете Уолтера. Гости читают его, и это занимает минуту, но когда они дочитывают о преступлениях, которые совершил Карсон и за которые его никогда не привлекали к ответственности, скоро понимают, к чему все идет.

Страница за страницей мелькает перед ними, пока я выношу на всеобщее обозрение грязное бельишко окружного прокурора.

— Сын Эйлин сидит в тюрьме за это преступление, но Карсон был виноват? И окружной прокурор знал? — произносит кто-то с отвращением.

Уолтер ахает, но вскоре его лицо искажается ужасом, когда он понимает, что я нашел то, что еще было спрятано в его тайном тайнике.

— Привет... папочка. — Ухмыляюсь. Насколько я знаю, семейные встречи бывают классными.

Восхищение гостей сменяется отвращением, когда выясняется, каким поганым игроком на самом деле является Уолтер Беккет. Местный герой и его сын предстают в образе мерзких тварей.

Я не только опозорил Беккетов, но и половину судей города, советников и всех остальных, кто приложил руку к защите социопата.

Моя работа закончена.

— Я бы с удовольствием остался поболтать, но мне нужно кое-куда. Двигайся, золотой мальчик.

Карсон пристально смотрит на отца, умоляя помочь, но не повезло.

Уолтер ошеломлен тем, что его переиграл такой, как я. Он знает, что сам создал этого чудовища.

— Будете преследовать меня, и клянусь, я убью его. Ты обязан мне.

Уолтер стоит высокомерно, ничуть не колеблясь. Это еще не конец... это только начало. Карсон внезапно проявляет характер и бьет меня локтем в живот, застигая врасплох.

Он пытается отбить пистолет. Другой я направил на Дарси, предупреждая ее, что если она двинется, то выстрелю. Ни в коем случае нельзя допустить промашку. Если она хоть намекнет, что добровольно участвует в происходящем, то пойдет ко дну вместе со мной.

Не в мою смену.

Мы с Карсоном боремся за пистолет. Неохотно признаю, что у придурка есть преимущество, благодаря тому, что меня пырнули ножом, избили и пнули колено резаком, но это ни за что не закончится тем, что Карсон станет героем.

Мы отчаянно деремся; истерия толпы нарастает. У меня есть секунды, чтобы одолеть его, прежде чем охрана откроет огонь по этой сцене. Карсон догадывается о травмах и ударяет в плечо, отчего ослабляю хватку на пистолете, но не отпускаю.

Однако я подгибаюсь от удара, в результате чего Карсон нажимает на спусковой крючок и стреляет вслепую в толпу. Толпа кричит в абсолютном ужасе, так как их нарядная одежда теперь заляпана кровью.

— Мать моя женщина, — пыхчу со слезящимися глазами. — Кажись, вижу его зубы мудрости в шляпе этой дамы.

Дрожащими пальцами женщина ощупывают край безвкусной шляпки, и когда ее руки окрашиваются в красный, она падает в обморок рядом с обезглавленным Блейком. Карсон прострелил ему чертову башку.

Больше не могу этого выносить и истерически воплю, пока Карсон смотрит вниз на сочившиеся куски мяса, которые когда-то были его «корешем».

— По крайней мере, не возьмет в рот тренера Андерсона, ведь, знаете ли... у него нет рожи.

Единственный всхлип застревает в горле Карсона, когда он смотрит на Блейка — или, скорее, на то, что от него осталось.