Властителю каждого мира следует помнить об опасности вражеских кораблей. Если не озаботиться собственным флотом, не множить базы противокосмической обороны, то враги способны сжечь планеты дотла.

Пустотный щит над столицей выдержал первый самый мощный удар, но пал, когда на него обрушилась вторая волна макроснарядов и лазерных лучей. Многотонные макроснаряды, начинённые взрывчаткой или плазмой, расцветали огненными цветками в небесах, перекрашивая в алый цвет грани полупрозрачного купола, а потом врезались в слоёный пирог города-улья, пробивая один уровень за другим, чтобы залить пламенем сердцевину. Земля заходила ходуном, – могло показаться, что началось землетрясение, хотя на самом деле это изломанная и расплавленная конструкция начала складываться как карточный домик.

Лазерные лучи пусть и теряли львиную долю энергии при проходе через атмосферу, но не крушили город, а расчерчивали его по замыслу далёких скульпторов-канониров: стирали с лица земли дворец губернатора, срезали лишний шпиль знати, очищали площадь перед космопортом от точек бронетехники и пылинок пехоты.

Светопреставление ошеломило всех, кому в эту ночь не повезло находиться в столице или окрестностях, но первым свои чувства подавил именно Жерар.

– Это знак, братья и сёстры! – воскликнул он. – Бог-Император с нами! Вперёд! Убить чужаков!

Вооружённые только факелами и холодным оружием – боезапас давно закончился – члены культа Святого Свежевателя бросились в бой. В опустошительном сиянии орбитальной бомбардировки ночные охотники лишились своего главного преимущества.

И если бы всё было так просто, – включил свет, и твари тьмы разбежались, но…

11

Наёмники, пережившие несколько тяжелейших боёв днём, ночью тоже были вынуждены стоять насмерть.

Пусть чужаков совсем немного, но каждая такая тварь оставляла кровавые просеки в рядах солдат. И ладно гибриды, но среди чудовищ всё чаще стали появляться не только чистокровные генокрады, но их выродившиеся братья. Поразительно уродливые, невероятно глупые, но… удивительно сильные и выносливые, настоящие биотанки. Две головы, три руки или ноги, кто-то размахивал из стороны в сторону скорпионьим хвостом или клешнёй. Тупиковая ветвь развития, но Великий Пожиратель даже таким существам находил достойную цель в их дикой жизни.

Пара подобных созданий подорвалась на минах, щедро расставленных наёмниками в ожидании атаки, но одно уцелело. Взмах костяным клинком, который заменял твари руку, – один наёмник пал, рассечённый от ключицы и до паха. Удар покрытым шипами хвостом, – в голове другого солдата образовалась такая дыра, что можно кулак просунуть. Чудище ударило ногой, – ещё один соратник Виктории повалился на землю, с хрипами втягивая воздух в изодранные переломанными костями лёгкие.

Целый десяток солдат расстреливал существо почти в упор. Оно хоть и истекало вязким лиловым ихором, но даже не думало падать.

Расчёт тяжёлого болтера попытался развернуть орудие навстречу, но тварь оказалась быстрее: одной лапой перевернула болтер, другой схватила и свернула шею стрелку. Заряжающий даже сражаться не стал, спрыгнул с восьмиметровой высоты туда, где чадили подбитые днём "Химеры" и все ещё полыхали "Голиафы".

Виктория выкрутила переключатель лазерного ружья на полную мощность, но даже так выстрелы лишь прожигали панцирь твари, утрачивая заряд перед тем, как уничтожить внутренности.

Биотанк навис над Викторией, занёс костяной клинок над головой. В следующее мгновение он собирался убить её так же, как и множество других наёмников перед этим. Виктория похолодела, но продолжала жать на спусковой крючок. Она выжгла твари глаз, испарила острые зубы на одной из верхних челюстей, вообще превратила морду мутанта в оплавленную свечу с бегущими каплями воска, но не могла остановить её. Виктория закрыла глаза. Вот оно – искупление всех грехов. Жар преисподней и оглушительный визг, – Виктория попала в варпову преисподнюю.

Однако стоило открыть глаза, как она поняла, что никуда не попала, а осталась на грешной земле, что, возможно, ад пуст и все демоны здесь.

Биотанк бился в агонии в нескольких метрах от неё, объятый жадным пламенем какого-то неестественного кровавого оттенка. Оно тянулось с ладони ещё одного космического десантника, израненного, изувеченного, но всё ещё достаточно сильного, чтобы побивать чудовищ. Этот воин придерживал внутренние органы, чтобы они не вывалились из широкой раны на животе. Вместо лица – отвратительная каша разодранной плоти, и только последний целый глаз мерцал синим пламенем.