Под брюхом челноков разворачивались страшные картины жестокой тотальной войны, в которой в каждое мгновение гибло великое множество людей и с той, и с другой стороны. Пехота попеременно то пыталась идти в атаку, теряя бойцов от чего только возможно, начиная с мин и заканчивая ракетными обстрелами, то оборонялась, пытаясь уцелеть там, где плавилась сталь. Механики-водители забывали готик и переходили на чистую ругань, потому что бронетехника из-за завалов постоянно оказывалась в тупике, из которого не так-то просто выбраться. Нередко случалось, что дорога назад тоже была завалена или разбита снарядами. Даже громадным имперским рыцарям приходилось несладко, – на них объявили охоту и обстреливали из всего, что только можно представить.

Показались корпусы поверженных титанов. "Хорт-из-низов", весь оплавленный и разбитый во время последнего рывка похоронил под собой того, кто его убил. По огромной когтистой лапе и плазменной пушке впечатляющих размеров Авраам решил, что там погребёно не что иное, как "Владыка Войны", даже осквернённый "Владыка Войны", – обшивка титана еретиков обросла плотью болезненного лилового оттенка, из которой вытягивалось нечто среднее между шипами и хетами, как у мух.

Ракеты сорвались с крыльев "Громовых ястребов" и поразили скопления пехоты около рваных боков "Хорта". Не осколочное и не бронебойное оружие, а зажигательное, – плавились даже камни. Ещё при жизни сотни еретиков оказались там, куда их должен был отправить Бог-Император после смерти. Предательство – самый страшный грех.

Челноки промчались над землёй, развернулись и на бреющем полёте сбросили на поверженного титана нескольких космических десантников. Вслед загрохотали скорострельные зенитные орудия, и двигатель одного "Громового ястреба" даже зачадил, но клюнув носом, челнок всё-таки выправился и продолжил полёт.

Авраам рухнул на спину "Хорта" и перекатился, чтобы снизить нагрузку. На месте падения даже вмятины не осталось, титан спокойно переносил удары и крупнокалиберных снарядов. Не переносил плазму. Авраам вскочил и побежал как раз к ближайшему оплавленному отверстию, которое появилось после стрельбы из плазменной пушки.

Прыжок, удар о неисправный механизм, рывок в сторону, и Авраам приземлился прямо в гущу еретиков и мутантов, что спешили разделаться с экипажем. Пускай титан пал, и сердце его больше не билось, но мозг – принцепс, модераторы, сенсоры и рулевые – мог вернуться отомстить уже в другом теле, поэтому богохульникам так важно было добраться до кабины.

Авраам упал на отвратительного зверолюда, рогатого и блеющего. Он опустил сабатон на голову мутанта, лишь бы тот больше никогда не издавал подобных звуков.

Некогда доставать болтер, – Авраам выхватил силовой меч и принялся кромсать еретиков на куски обожжённого дымящегося мяса. В десантника стреляли в упор и пытались забить не только оружием, но и всем, что только под руку попадалось в реакторной комнате. В ход шли топоры, дубины, гаечные ключи, трубы. И пусть ничем из перечисленного силовые доспехи не пробить, но врагов было так много, что они завалили бы Авраама одними своими телами.

Как хорошо, что боевые братья помогли отбросить накатывающее цунами обратно в море.

Барух орудовал цепным топором, неофит, получивший на Белами-Ки имя Исайя, – боевым ножом. Уже скоро кровь, от которой за километр разило варпом, покрывала с ног до головы не только Ангелов Смерти, но и вообще всё помещение, начиная со смещённого с места реактора и заканчивая разбитыми когитаторами по периметру.

В вокс-приёмнике прозвучал голос Давида:

– Брат, нас прижали! Зеэв убит! Мы не пробьёмся!

– Отступайте! Займите лучшую позицию! Держитесь!

Ничего лучше Авраам всё равно не придумал. Думать вообще было некогда.

Закончились гранаты, иной раз приходилось стрелять из болтеров, – некоторые еретики и зверолюды были вооружены очень даже хорошо, – и Авраам опасался, что снаряды закончатся именно в тот миг, когда у противника появятся плазменные и мелта-ружья.

Трассирующие очереди пролетели над головами космических десантников. Авраам бросил быстрый взгляд назад и понял, что экипаж титана решил поддержать их. Команду вёл одноглазый воитель с разбойничьей бородой. Он не кланялся пулям.

– Господин! – выкрикнул Авраам. – Возвращайтесь в кабину! Вы должны уцелеть!

– Я – Монтвид Ксенобоец! И меня смертью не напугать!

С такими словами принцепс вообще бросился в рукопашную, и Авраам едва сдержался, чтобы не вырубить безумца. Вместо этого Авраам на бегу отбросил нескольких мутантов прочь и встал подле повелителя "Хорта-из-низов".

Еретики почитали Кхорна, кровавого бога, которого называли Повелителем Ярости и Собирателем Черепов. Их алтарь – поле боя, и Авраам начал замечать, что в крови под ногами отражаются не его очертания, – оттуда на него смотрели козлоподобные и быкообразные чудовища. Прорыв из варпа начался.