Котар не стал ждать, когда наружу вырвется демон, а залил Тришу псионическим пламенем. От раздавшегося крика кровь стыла в жилах даже у Ангела Смерти, но Котар сделал шаг вперёд. Он подобрался к одержимой как раз в то мгновение, когда демон разорвал Тришу вдоль от челюсти и до пояса. В месте разрыва выросли клыки, Триша теперь напоминала о картинах, которые Котар видел совсем недавно в варпе. Демон же внутри двуногой пасти походил на язык только с человеческим торсом, парой рук и мерзкой ухмыляющейся физиономией.

Котар успел ударить его несколько раз "Старым Драконом", но только лишь смахнул ухмылку с отвратительной морды. Может быть, получилось бы и зарубить нечистого, но тут в Котара ударил поток энергии и отбросил его в сторону. Котар повалился на спину, и на него обрушился потолок. Как будто этого мало, сверху ещё запрыгнуло кошмарное нечто, завладевшее телом Триши.

– Я убью их всех одного за другим и начну с девчонки, – пообещал демонолог. – А ты будешь слушать и сдохнешь последним.

Котар попытался дотянуться до рукояти фламберга, но не мог его нащупать. Он ещё раз ударил одержимую псионическим пламенем, но та, закоптившись однажды, уже не так сильно реагировала на раны. Котар изо всех сил потянулся вперёд, только бы сбросить чудовище, когда услышал не детский крик, а недоумённый вопль демонолога.

Котар не видел. Однако то, что произошло, могу описать я.

Злой дух в теле Саймона не опустился на пол, а подлетел к Ийдане через пентаграмму и… ударился о незримую стену.

– Что за…

Ийдана подошла поближе, скорчила рожицу и сказала:

– Попался?

– Выпусти меня, маленькая дрянь!

Одержимая повернулась было посмотреть, что произошло, но нарвалась на пальбу из болтера и синее пламя, которое слетело с ладоней Франциска. Этого оказалось достаточно, чтобы Котар освободился, а потом так долго рубил и рвал тварь, что разбросал останки по всему помещению.

Ийдана же сказала демонологу:

– Как думаешь, что будет с твоим телом? Спасут ли его? Сохранят до твоего возвращения или же его съедят крысы?

– Я вернусь! – Саймон-демонолог проскрежетал зубами. – И найду тебя!

– Конечно, вернёшься. – Ийдана кивнула. – Тебе ещё есть, что предложить Богам.

Ийдана щёлкнула пальцами, и письмена, составляющие пентаграмму, вспыхнули. Саймон зашёлся в диком крике. Внутри его тела будто бы образовалась воронка, куда затягивало и тело, и его душу, и душу демонолога. Ещё мгновение, и о явлении зла напоминали только шевелящиеся останки одержимой.

Франциск опёрся на колени. Когда он отдышался, то бросил Котару:

– Подведёте… под монастырь… на старости лет. Но… вы – молодцы.

А в это время Авраам с боевыми братьями и выжившими членами экипажа "Хорта-из-низов" выбрались на поверхность. Несмотря на старания еретиков и свой собственный неугомонный нрав, Монтвид уцелел. Он потерял единственный глаз, но даже так горел желанием продолжить схватку.

– Десантник… – проговорил он, – что видишь?

Авраам посмотрел на картину, раскинувшуюся у ног.

Титаны Legio Statica и рыцари Дома Ареос гнали еретиков прочь. Номарх Мнефсей повёл в бой все машины, которые у него были, и имперский каток не встречал сопротивления.

Авраам стянул с головы посечённый шлем и проговорил:

– Победу.

14

Виктория поскребла вилкой по дну банки с рыбными консервами и поддела ещё один лакомый кусочек. Разжигать огонь всё ещё было слишком опасно, поэтому ели холодное или вообще всухомятку. Пусть еретики растеряли своих титанов и рыцарей, но до сих пор могли накрыть артиллерийским обстрелом или снайперским огнём. Не говоря уже о том, что ни одно штурмовое подразделение до сих пор не встретилось с вражескими космическими десантниками.

Виктория покончила с консервами и бросила банку в угол к пленным. Первую неделю наёмники вообще никого не брали в плен, и лучше бы всё оставалось так же, – кормить их ещё.

Однако у командования свои резоны, и Виктория даже немного понимала их. Офицеры из штаба рассчитывали на то, что уничтожение шагоходов ударит по морали, и еретики начнут массово сдаваться. А как же им сдаться, если в плен не берут?

Так или иначе, Виктории даже смотреть в ту сторону было неприятно, – слишком много друзей и подчинённых она потеряла во время штурма и продолжала терять изо дня в день.