Георг словно бы ждал этого сигнала. Несколько фрикций, а потом он прохрипел нечто нечленораздельное и похоронил любовницу под собой.

– Слезай, – приказала она и постучала ему по спине.

Георг нехотя послушался. Камала поднялась, пошатываясь, едва сделала шаг в сторону санузла, как услышала:

– Я люблю тебя.

Она повернулась, прищурилась и спросила:

– Ты всем так говоришь?

На лице Георга появилась наглая усмешка, при виде которой стоило усилий не сжать ладони в кулаки, а потом он ответил:

– Конечно.

– Сейчас… погоди… я отвечу тебе тем же! – Камала отвела взгляд, снова посмотрел на Георга спустя секунду и сказала: – Ты – лучший мой любовник.

– Непохоже на шпильку.

– Лучший из нынешних, – добавила Камала. – А так, конечно, у меня были мужчины и поинтереснее. Те, кто умел что-то ещё, кроме подростковой долбёжки.

Георг сел в постели и воскликнул:

– Подростковая долбёжка?! Ха! – Он побагровел, кожа натянулась на скулах. – Хорошо. Я понял. Удвою усилия и поищу другой путь к твоему сердцу.

– Давай только без угроз, старый развратник. – Камала отмахнулась и отправилась мыться.

Георг нагнал её чуть позже в душевой, снова начал приставать, получил пощёчину и прекратил. Кое-как любовникам всё-таки удалось привести себя в относительный порядок и даже позавтракать, несмотря на то, что они не прекращали дразнить друг друга.

Не доходя до капитанского мостика, Георг прижал Камалу к стене, схватил за задницу и попытался поцеловать, но получил коленом в пах. Била Камала не наповал, но всё-таки Георг отступил, просипев сдавленное ругательство.

– Да что с тобой?! – воскликнула Камала. – Возбудителей обожрался?

Когда Георг отдышался, то выпрямился и произнёс, натянуто улыбнувшись:

– Я просто снова молод.

– Проклятье! А если меня рядом не будет?! Могу поспорить, сгниёшь от сифилиса к концу следующего года.

– Сифилис лечится, дорогуша, не переживай. – Георг ухмыльнулся.

Камала замахнулась было, но не ударила, а всего лишь прикрикнула:

– Не называй меня так!

Камала ворвалась на капитанский мостик, а Георг проковылял следом, вызвав сдавленные смешки у офицеров. Нет, он не держался за ушиб, но двигался так, что вопросов о произошедшем не возникало.

Тем временем Камала уже заняла место на троне командующего. Она приподняла волосы с затылка и ввела в нейропорт специальный штекер, с помощью которого объединилась с "Ракшасом" в единое целое. Вообще-то нередкая технология, и большинство капитанов именно так и делают, но в этой эпопее мне ещё не доводилось описывать нечто подобное. За исключением магоса Аурума, и Лас Руиз, и Пиу Де Бальбоа, и Мария Гиммельфарб справлялись с управлением дедовским способом: ясной мыслью, своевременными командами и ловкостью рук.

Пару минут Камала сидела с закрытыми глазами, потом выпрямилась на троне, закинула ногу на ногу, но её взгляд оставался пустым. Камала смотрела сквозь адъютантов, сквозь Георга, оборудование и толщу металла за горизонт. Нет, не воздействие наркотиков и не сон с открытыми глазами, – в это мгновение Камала считывала показания приборов и разбирала журнал тех событий, которые произошли, пока она спала или хотя бы пыталась выспаться.

Георг опёрся на поручни, ограждающие рабочую зону от иллюминатора во всю стену, и ждал. Полюбоваться видами космоса у него бы не получилось, – "Ракшас" преодолевал Море Душ, и бронированные щиты закрывали любые уязвимые места звездолёта.

Наконец Камала пришла в себя и бросила Георгу следующую фразу:

– А знаешь… забавно получается.

– Что?

– "Адмирал Дерфлингер"… Кажется, в девяносто девятом меня чуть не поджарил именно этот корабль. Меня – нет, а вот подельника – да, вместе со всем экипажем.

Георг хмыкнул и отозвался:

– У меня тоже длинная история сложных взаимоотношений с властями.

– Знай наперёд – форму я носить не буду!

На капитана и офицера Камала походила меньше всего. Распущенные длинные волосы, майка на голое тело, кожаные штаны, на ремне крикливая позолоченная пряжка в форме звезды, на ногах армейские ботинки. Очень редко образ менялся кардинально, – для этого должна была наступить Сангвиналия или ещё какой большой праздник.

– Никто и не заставляет. – Георг перекрестил руки на груди. – И вообще это не насовсем. Отдохнёшь до конца года здесь, а потом со свежими силами вернёшься к охране конвоя.