Но, видимо, последнее омоложение Иеремия проходил давно. На седой голове здоровенная плешь – посадочная площадка для всяких надоедливых насекомых, кожа сморщенная с пигментными пятнами, нос крючком, губы изогнуты в вечном презрительном выражении. Одним видом Иеремия сообщал всему миру, насколько же этот мир несовершенный, что он не стоит и мизинца древнего вольного торговца.

Георг подошёл к делегации, ухмыляясь, – вино в тот день пил креплёное, и оно уже успело дать по башке. Но даже так ухмылка недолго задержалась на его лице.

– Погляди, Мари, – обратился Иеремия к спутнице в таком же мужском костюме, как и у остальных, – какие интересные здесь официанты!

Собравшиеся за столом заулыбались, лицо же самого Иеремии исказилось в настолько омерзительном выражении, что Георгу захотелось исправить его хорошим пинком. Георг сдержался, салютовал бокалом, а потом начал:

– Император защищает, господин Збаржецкий. Меня зовут Георг Хокберг, и я…

Иеремия махнул рукой, прерывая заготовленную речь. Он помолчал немного, а потом бросил самому молодому своему спутнику, парню лет двадцати с очень светлыми, почти прозрачными волосами:

– Слушай внимательно, сынок. Стоит только отлучиться куда-нибудь, забросить работу – сразу появятся паразиты. Меня вот не было в Сецессио двадцать лет, так тут паразиты особенно жирные!

– Ха! – только и ответил Георг.

Он помолчал немного и добавил:

– Знаете, это даже хорошо, что вы сразу обозначили отношения между нами. А то ведь не всегда понятно, друг или враг.

Иеремия даже не обращал на Георга внимания, листал меню.

– А чтобы вы не передумали, то вот вам подарочек. – Георг выплеснул остатки вина в конкурента.

Алая струйка попала точно в плешь Иеремии и стекла на лицо. Иеремия зажмурился, когда рубиновые капли попали в глаза, намочили ему усы. А пока всё это происходило, чего только ни случилось!

Збаржецкие искали оружие там, где его уже не было, – сдали при входе в ресторан.

Ближайший телохранитель рванулся на Георга, но тот отправил его обратно за стол с изрезанным осколками стекла лицом, – у Георга тяжёлая рука. Особенно та, что механическая.

Другой телохранитель пытался наброситься на Георга сбоку, но вмешался Авраам. Подсечка, противник потерял равновесие, ударился лицом о соседний столик – завизжала женщина, которая за ним сидела – и распластался на полу.

Первый телохранитель пришёл в себя, с грязной руганью снова бросился в бой, но поспорить с десантником не смог и со всей своей аугметикой забился в судорогах рядом с товарищем.

Вот теперь Иеремия не мог скрыться за шуточками. Он весь перепачкался вином, глаза горели пламенем ничем незамутнённой ненависти.

– Разорю тебя! – пророкотал Иеремия. – Слышишь! Ты! Жирный грокс! Будешь на коленях просить о пощаде!

Георг снял шляпу и даже совершил неглубокое приседание, проговорив:

– К вашим услугам.

– Это тебе с рук не сойдёт!

Иеремия вскочил и пронзил бы Георга пальцем, если бы не сидел так далеко.

Посмеиваясь, Георг развернулся и отправился на выход. По пути он собрал все проклятья из возможных – даже пополнил словарный запас! – но со всей вежливостью и щедростью расплатился за заказ, причиненные неудобства, забрал саблю и покинул ресторан.

В переходах орбитальной станции по пути на "Амбицию" Авраам окликнул Георга:

– Браво! Да ты прирождённый дипломат!

Георг остановился, повернулся, подмигнул старому товарищу и сказал:

– Последнее время не могу найти общий язык с карликами. Осуждаешь?

Авраам хмыкнул и ответил:

– Рано или поздно нечто подобное должно было произойти.

Георг кивнул и произнёс:

– Да. Но мы же готовились, не так ли?

5

Некогда в системе Флайрант было восемь планет, но вторую планету от звезды превратили в россыпь астероидов задолго до выхода человечества в космос, – в галактике не только люди известны тягой к опустошительным конфликтам.

Когда конвой компании преодолел этот рубеж и взял курс на Глацию, единственный населённый мир, то стало понятно, что они здесь не одни.