Она вздрогнула, будто бы получив удар по голове. Ощущений ярче Виктория ещё не испытывала и, видит Бог-Император, не хотела бы повторения. Если бы наёмники просто опередили её и двинулись дальше, Виктория бы решила, что сошла с ума, но они пребывали в точно таком же состоянии.

– Что это было?! – прошептал лейтенант Япрак Косе.

– Знамение… святое знамение! – отозвался кто-то с задних рядов. – Хвала Богу-Императору!

Виктория проглотила холодную слюну и приказала:

– Приготовить ракетную установку! И сапёра сюда! Пусть сработает ловушку!

Сказано-сделано.

Сапёр во взрывозащитном костюме и с баллистическим щитом осторожно подобрался к месту, где должна была появиться турель. Он едва не упал от неожиданности, когда это произошло, но всё-таки отступил. Воспламенился щит и шлем, но материал негорючий, поэтому огонь погас без чьей-либо помощи.

В то же время боец с переносной ракетной установкой снёс турель, породив такой взрыв, что ближайшая к эпицентру лента конвейера разрушилась, и все следующие рамы с закреплёнными в них телами начали валиться друг на друга. Гора мертвецов и искорёженного металла неумолимо росла.

Впору бы порадоваться, но уже через минуту наёмники снова угодили в засаду.

Боевые сервиторы прятались в полутьме у потолка. Новый тип – что-то вроде уже виденных Викторией "стрелков", но уменьшенные вдвое. Им ампутировали ноги, убрали таз, чтобы прикрепить вместо него антигравитационное устройство. К спинам и плечам сервиторов прикрепили крылья, которые вибрировали с такой частотой, что и не разглядеть отдельного движения. К шуму производства добавилось ещё и зловещее жужжание, а после и грохот стрельбы. Это конструкция необычная, а руках творения кузнецов варпа сжимали самые распространённые лазерные или огнестрельные ружья.

Виктория успела сбить одного такого сервитора, а потом обнаружила у себя под ногами гранату.

Взрыв, и десятки осколков впились в руки Виктории, в её ноги, лицо.

В следующее мгновение она обнаружила себя там же, где всё начиналось, за несколько мгновений до места своей первой гибели и за минуты до второй.

Мурашки поползли по спине. Происходящее точно не напоминало святое знамение. Происходящее больше напоминало игру.

И всех их точно не собирались выпускать пусть даже на тот свет, пока не наиграются вдоволь.

7

Ударная группа Авраама встретилась с аномалией иного рода.

Камень, покрытый сеточкой трещин, и ржавая пласталь, окружавшие их ранее, сменились воспалённой плотью. Десантники словно бы угодили внутрь огромного организма.

Повсюду стоял отвратительный запах – обволакивающая и сладковатая гниль. Из-за неё подташнивало, грязь проходила сквозь фильтр шлема и оседала в горле.

Перед глазами больше не плыли потоки данных. Вместо них Авраам видел павших товарищей. Они вросли в стены в неестественных позах, пытались вырваться, но тщетно.

– Помоги мне! Я отдал жизнь, сражаясь с тобой бок о бок! – закричал Барух. – Не уходи! Помоги!

"Прочь, нечистый", – подумал Авраам.

– Вот как выглядит твоя благодарность! Будь ты проклят! – донеслось вслед.

Пришло сообщение из штаба. Оно выглядело следующим образом:

"Ты умрёшь здесь.

Твоя кровь напитает Возвышенных.

Плоть и кости сгниют, чтобы дать новую жизнь".

Авраам перестал вчитываться в вереницу набегающих символов, стянул шлем с головы и примагнитил к поясу. Ни зрительные, ни слуховые галлюцинации особо не смутили – обычный набор чернокнижников для впечатлительных. Но всё-таки Авраам решил передать доспехи техножрецам для повторного освящения.

– Это не совсем галлюцинации. Узники вполне реальны, – проговорил Котар.

Некогда Авраам чувствовал его присутствие, теперь Котар читал мысли так, словно никаких преград не существовало.

Он объяснил свои слова. Протянул протез к стене пунцовой плоти, и на поверхности проступили черты лица со ртом, раскрытом в немом крике. Этот некто пытался вырваться из заключения, стучал с той стороны кулаками, рыдал и хрипел без звука.

Котар обернулся к группе и продолжил:

– Укрепите свой разум, братья. Главное испытание ещё впереди, но мы остановим этот кошмар.