Зверолюды, похожие на птиц, выглядели в нечестивом воинстве самыми заурядными, но представляли не меньшую опасность, чем иные фантасмагоричные чудовища. Каменными топорами и простейшими луками они пробивали ту броню, с которой не всякая винтовка сладит.

И всё же кровь мучеников питает Империум – страшная гибель только подстегнула уцелевших культистов. Они наступали по трупам единоверцев, не замечая потерь. Пусть в руках ничего, кроме факелов, но это культисты теперь набрасывались на демонов, а не наоборот. Рвали им одну глотку за другой в постоянно изменяющихся телах.

Я уже не упоминаю крестоносцев, заливающих ряды нечистых освящённым прометиумом. Этих воинов нечем поколебать.

Предположу, что подобная реакция совсем не то, чего ждали демоны. После впечатляющего вступления их музыка заиграла неуверенно.

Давид сражался со своими страхами, не до наблюдений, а потому я перенесусь в голову дознавателя Шу, которая по воле Туонелы следила за так называемым "Святым". Даже отбиваясь от наседающих демонов, она не могла не выполнить приказ.

Жерар Лабранш застыл перед чудовищем, которое походило на человекоподобную птицу с синим оперением. Оно превосходило Святого раз в пять, но не сказать, чтобы это так сильно его волновало.

– Видишь, – произнёс Жерар. – Наша вера крепка. Попробуешь убить нас, и мы ответим большей яростью.

– И убью! – чудище проклекотало, а потом взмахнуло посохом с раскрытой книгой на вершине.

С каждой страницы на мир взирало раскрытое око с вертикальным зрачком. Не рисунок, а нечто живое, даже разумное!

– Всех убью!

Высший демон призвал в бой ещё больше собратьев, среди которых начали появляться и герольды Тзинча тоже. Пространство плыло, двоилось, троилось. Скоро не останется ничего постоянного.

Жерар понял, что пришёл час. Он вскинул руки, посмотрел на сапфировое небо с чёрным солнцем и воскликнул:

– Взвываю! Дай мне сил! Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis daemonica potestas…

Я читал о том, что обряд экзорцизма подействует только в том случае, если проведён правильно с учётом всех тонкостей подготовки и исполнения. Но о них вряд ли было известно главе мелкого религиозного культа на окраине галактике.

И всё же слова Жерара мгновенно отразились на всей нечисти, услышали они их или нет.

Низшие демоны замирали перед тем, как вернуться в варп, герольды спешили прочь, полководец же армии изменения замахнулся посохом и опустил его на Жерара, вознамерившись раздавить ту жалкую букашку, что мешала пировать.

– Не может быть… – только и вырвалось у демона.

Посох прошёл сквозь Жерара, утратив цвет, форму, очертания. Он и вовсе пропал из иллюзорного мира, как и всё прочее ненастоящее, враждебное миру Духа и Веры.

Высший демон поднёс к морде лапы, осыпающиеся разноцветным розоватым песком вслед за всеми кривыми зеркалами. Он раскрыл клюв, чтобы наложить на Жерара проклятье, когда тот закричал:

– Прочь, нечистый! Я изгоняю тебя на самое дно преисподней, из которой ты вылез! Не бывать здесь твоего царству и нигде ему не бывать!

Высший демон завопил. Спасаясь от неминуемой гибели стремительно распадающейся оболочки, он создал портал, мерцающий всеми цветами радуги. Шаг назад, и наполовину исчезнувший демон покинул поле боя посрамлённым. Его нечестивое войско, проклятия и ловушки исчезли с Хелги-Воланты навсегда.

Осталась лишь кровь верных слуг Императора, Его отчаянные воины, приготовившиеся погибнуть, но не сдаться.

Все они склонились перед Святым.

9

– Как же я устал… – проговорил Япрак. – Вертимся волчком, а толку-то… Я в эти игры больше не играю.

Он вытащил из кобуры пистолет, поднёс дуло к виску и вышиб мозги. Его примеру хотел последовать ещё один боец, но Виктория ударила того по носу.

– Сдурел?! – Она перевела взгляд на других выживших и рявкнула: – Только попробуйте! Из-под земли достану! Мы справимся!

Позади больше двадцати попыток перебить охрану завода, но последнее препятствие казалось непреодолимым. Когда все сервиторы, мины и автоматические турели остались позади, против наёмников выступил Ангел Смерти. Всего один, но с подобной машиной для убийств так просто не справиться.

Грохот его шагов раздавался всё ближе.