– Только не говори мне, что ты собираешься это в рот засовывать! – произнёс Георг.

Мурцатто прищурилась и отозвалась:

– А ты бы, наверное, предпочёл, чтобы тебя с ложки кормили, и чтобы еда сама во рту таяла.

– Неплохо, кстати.

– Я же пришла в ресторан и хочу отведать чего-нибудь, что на "Амбиции" днём с огнём не сыскать.

Мурцатто вооружилась кусачками и странной изогнутой вилкой, больше похожей на крюк, намереваясь вскрыть раковину в центре сковороды.

– Если хочешь, я открою рыбный ресторан. После этой дурацкой командировки, конечно.

– Было бы неплохо.

Через пару минут к столику подошёл охранник и обратился к Георгу:

– Господин, госпожа. – Он коротко поклонился. – Прошу прощения, но произошло недоразумение, которое требует вашего внимания.

Георг махнул рукой, чтобы охранник продолжил.

– Мы задержали молодую девушку. Она утверждает, что вы – её отец.

– Что? – Георг ухмыльнулся.

– Что с ней делать? Она ударила моего коллегу и грозит всем тюрьмой. Мы отобрали у неё складной нож.

Мурцатто попыталась сдержать усмешку, но не вышло, и она сказала:

– На лицо семейное сходство.

– Приведите её сюда, пожалуйста, – сказал Георг, повернулся к Мурцатто и добавил: – Хорошее место. И кухня неплохая, и заскучать не дадут.

Когда компания из нескольких охранников и задержанной девушки появилась на террасе, Мурцатто зажмурилась, потом снова открыла глаза и, наконец, сказала:

– Определённо есть некоторое семейное сходство…

Георг же молчал, открыв рот. Не сказать, что девушка – один в один Георг Хокберг – ржавый оттенок волос, нос меньше, подбородок уже, почти на голову ниже – но во всём остальном вылитый папа.

Девушка при виде Георга тоже перестала вырываться из хватки крепкого охранника.

Немая сцена.

Она продолжалась бы достаточно долго, если бы Мурцатто не обратилась к охране:

– Благодарю за работу. Управляющий может вами гордиться. А теперь прошу, оставьте нас одних.

Охранники при всём желании не смогли бы выполнить просьбу, – на террасе ещё оставались посетители, несмотря на то, что похолодало, – но сами ушли.

Георг неловко поднялся, отодвинул стул от соседнего стола и поставил рядом со своим, а потом пригласил девушку сесть.

И вот она перед ними.

Георг смотрел широко раскрытыми глазами, но найти слов не мог. Мурцатто снова пришлось вмешаться:

– Меня зовут Манрикетта Мурцатто. Это, – она указала рукой, – Георг Хокберг. А вас как зовут?

– Росса. Росса Ноцци, – отозвалась девушка.

– Откуда вы?

– Брунталис.

– Долгая дорога.

– Я хотела встретиться с ним. – Росса кивнула на Георга, тот вздрогнул.

Он наконец прочистил горло и произнёс:

– Как звали твою маму?

– Габриелла.

Георг нахмурился, подумал и сказал:

– Это, конечно, жестоко, но…

– Георг… – начала было Мурцатто, но не успела его остановить.

– …я о ней ничего не помню, – сказал Георг. – О тебе я тоже не знал. Росса дышала глубоко, но в истерику не впала, только побледнела.

Георг продолжал:

– У тебя есть все причины меня ненавидеть. Но если позволишь… Ты – молодая девушка… Я могу помочь, если что нужно.

Росса резко отодвинулась, вскочила и едва не упала, не удержав равновесие. Георг поднялся следом, постарался обнять, Росса оттолкнула его. Однако со второй попытки Георг сломил сопротивление и заключил дочь в объятья, – тогда Росса перестала себя сдерживать и разрыдалась.

Мурцатто поняла, что как следует насладиться здешней кухней не получится и вообще третий лишний.

– Прошу прощения, – тихо проговорила она и отправилась в дамскую комнату.