По звукам Сера определила, где сейчас находится муж: вот он отключает установку, обходит постель с её стороны, наклоняется и…

– Доброе утро.

Первая награда – лёгкий поцелуй в губы. В сказках, которыми маленькая Сера зачитывалась в детстве, красавица после такого обязательно просыпалась после векового сна.

Нынешняя Сера открыла глаза и увидела мужа – сухощавого и жилистого мужчину с протезом глаза, руки и ноги. Его грудь и живот закрывали несколько стальных пластин, а справа сбоку под специальным экраном находилась панель управления, с помощью которой можно было получить доступ к внутренним органам. Вилхелм всегда превосходил Серу числом аугментаций, но теперь она отставала совсем незначительно.

Вилхелм задрал подол ночнушки – не отворачивайтесь, ничего интимного! – а потом одним за другим прикрепил к тазу протезы ног. Духи Машины откликнулись на зов, Сера приподнялась, схватила мужа за шею, подтянулась и вернула ему поцелуй. Так и повисла, когда он встал, покружил супругу и поставил на пол, не отпуская до тех пор, пока не убедился, что она вполне владеет ногами.

Далее супруги разошлись каждый по своим делам: Вилхелм – разогревать рекаф, Сера – будить детей.

Самое время проследить за нашей героиней и внимательнее рассмотреть изменения, которые претерпела её внешность.

Когда-то давно за то, чтобы вступить в культ Бога-Машины, Сера заплатила ногами. Их отняли по бедро, но вот спустя годы Сера лишилась ног полностью. Давнее шутливое предположение Нере о том, что у неё железная задница, стало правдой, пусть даже железа в ней меньше всего: в основном сплавы алюминия, платы из текстолита, медные провода и полимерные многослойные сети, реагирующие на электрический ток.

Искусственные мышцы вкупе с внешним позвоночником усиливали и хрупкую спину техножрицы. Всё для того, чтобы не сломаться под значительным весом дополнительного оборудования, из-за которого Сера выглядела со стороны, словно с горбом.

"Горб" этот – колбы-крепления для механодентритов. Четыре по правую сторону от позвоночника, столько же по левую. Легче всего и вовсе отбросить слабую человеческую плоть – меньше работы по хитрому сплетению живого и неживого – многие техножрецы так и делали, но Сера пока что не собиралась отказываться от внимания супруга. На хирургическом столе её буквально вывернули наизнанку, Сера восстанавливалась несколько месяцев, но она ни разу не обмолвилась, что всё было зря.

Сера постучалась в комнату сына, а потом зашла к дочке.

Комнаты?

Да-да, семья ван Дейков перебралась из офицерской каюты в собственный домик в трюмах "Амбиции". Жилище… не сказать, что уютное, зато просторное, нет нужды ютиться вчетвером на площади в пару десятков квадратных метров. В конце концов, ван Дейки – не матросы какие-то!

Сера нависла над кроваткой Астат, а потом уткнулась носом во вьющиеся тёмные волосы девочки. Вот и всё сходство, только слепой не заметил бы, что ребёнок приёмный. Астат – крупная, пышная, розовощёкая, совсем чуть-чуть напоминала родителей, которых большими людьми можно назвать только с точки зрения их положения в компании. Человечек этот на свете всего ничего, а Сера уже едва удерживала её на руках.

Астат проснулась, рассмеялась, а потом протянула пухлые ручки к Сере и проговорила:

– Ма! Я тя люлю!

– А уж я как тебя люблю, солнышко! – И всё-таки Сера напряглась, приподняла дочку и поцеловала в лоб. – Давай собираться, хорошо?

– Хорошо.

После завтрака пришла няня. Она забрала детей, а супруги разошлись по работам. Это дома у Серы всего лишь три человека, за чьим самочувствием нужно постоянно следить, а во всех отделениях госпиталя на "Амбиции" число – особенно в военное время – доходило до трёх тысяч.

Смена началась с бумажной волокиты и продолжилась обходом пациентов. Довольно утомительное занятие, но что бы ни произошло, Сера никогда его не пропускала.

Как и врачебную практику, конечно же. Она дала себе клятву, что не превратится в функционера, а продолжит помогать людям.

В тот день ей предстояло обойти больше трёхсот пациентов хотя бы для того, чтобы узнать их самочувствие. В крайнем случае, разобрать жалобы или помочь подчинённым с советом.

Все госпитали на борту "Амбиции" располагались на некогда жилых палубах, а это узкие вытянутые коридоры и переходы в многоместные каюты. Каюты превратились в кабинеты узких специалистов, а койки с пациентами располагались одна за другой вдоль стены напротив, какие-то огорожены ширмами, другие нет. Где-то больные проводили время за чтением под светом тусклых люменов или общались с родными, в других местах их окружали тележки с устройствами поддержания жизнедеятельности или иным медицинским оборудованием. Важных персон здесь почти не встретить хотя бы потому, что они обыкновенно вызывали помощь к себе в жилище, где бы оно на корабле ни находилось.