– Смотрю, тут ничего не изменилось.

Вилхелм кивнул. Все полки, металлические ящики и даже деревянное бюро у входа стояли именно там, где он их в первый раз и увидел, когда получил новое назначение, далёкое от кровопролитных сражений.

– Подозреваю, – продолжала Мурцатто, – что и заначка моя находится там, где я её оставила.

Вилхелм едва заметно улыбнулся и произнёс:

– Витает мысль прибраться и выкинуть всю макулатуру, но руки всё никак не дойдут.

– Сейчас…

Мурцатто поднялась, подошла к бюро, наклонилась, выдвинула нижнюю полку справа, пошарила рукой в глубине и вытащила пачку сигарет.

– Ага! – воскликнула она.

– Ты же не куришь!

– Ну знаешь, – сказала Мурцатто, – порой меня только сигареты и спасали, когда какой-нибудь раздолбай не там запятую поставит.

– А я всё думал: "Чья пепельница?". Не Лацарро же с его раком.

– Всё тайное становится явным. – Мурцатто улыбнулась и снова уселась в кресло.

Она перевела взгляд на пачку в руках, вытащила сигарету и покрутила её меж пальцев.

Самое время напомнить посетителю, что время идёт, но Вилхелм ждал.

– Огоньку не найдётся? – спросила, наконец, Мурцатто.

Вилхелм вытащил из внутреннего кармана камзола коробок спичек и передал гостье.

– Спасибо.

Вспыхнул огонёк, Мурцатто выпустила струйку дыма изо рта и ткнула сигаретой в сторону пожарного извещателя на потолке.

– Надеюсь, не собирал?

Вилхелм покачал головой. Он начал ощущать себя не в своей тарелке, так как не узнавал Мурцатто. Она вела себя, мало сказать, непривычно.

Она тоже это поняла, а потому усмехнулась и сказала:

– Слушай… неловко себя чувствую… и вообще не моё дело, но…

Мурцатто прищурилась и спросила:

– У вас с Сереной всё серьёзно?

– Боже-Император! – Вилхелм откинулся на спинку кресла.

– Да-да, понимаю. – Мурцатто развела руками. – Но мне хочется верить, что мы – друзья, а друзья должны помогать друг другу. Хотя бы предостерегать перед какими-нибудь необдуманными действиями.

– Никаких "необдуманных действий", вообще ничего ещё не было, – ответил Вилхелм, помрачнев. – В целом, я не понимаю такого пристального внимания. Не стоит. Честно.

– Не было, но будет?

– Может быть. – Вилхелм выдержал паузу, а потом добавил: – А если и так, то что?

Пришло время уже Мурцатто молчать. Она сделала пару затяжек, а потом всё-таки сказала:

– Не порти девочке жизнь.

Вилхелм прищурился и отозвался:

– И в мыслях не было.

– Я перебросилась с ней как-то парой слов, когда заглядывала к жрецам… Ну… Императора цветочек. К тебе тянется только потому, что ты – взрослый опытный мужчина. Опекаешь её, кажешься надёжным… то есть, – Мурцатто выставила ладонь вперёд, – ты – надёжный, спору нет, но вы – люди разных эпох. Тебе, если не ошибаюсь, пятьдесят в следующем году. Громадная разница. Мне кажется, что ни она, ни ты ещё не разобрались в своих чувствах, и всё это закончится плохо.

– И… – Вилхелм развёл руками.

– Ой… зря я пришла... – Мурцатто потянулась, затушила сигарету в протянутой пепельнице, уселась обратно, вздохнула и сказала:

– Мне кажется, тебе бы лучше подошла какая-нибудь крепко сбитая тётка, а Серене такой же глупый мечтатель.

Некоторое время и Вилхелм, и Мурцатто сидели молча. Потом Мурцатто сказала:

– Извини… не знаю, что на меня нашло.

Вилхелм кивнул и произнёс, как можно спокойнее:

– Спасибо за заботу. А теперь мне, пожалуй, стоит вернуться к работе.

– Как и мне, – бросила Мурцатто на прощание.

4

Войска компании занимали площадь космопорта, когда их атаковала мошкара.

Мурцатто тоже пришлось погонять насекомых и порадоваться тому, что у неё на одежде почти нет открытых участков. Однако спустя минуту Мурцатто задумалась уже над тем, чтобы в следующий раз воспользоваться скафандром, – по наглости и жадности велленская мошкара оставляла далеко позади даже Георга. Георгу, Мурцатто и остальным членам делегации оставалось только приглушённо ругаться и хлопать себя по лицу, за раз убивая несколько мелких кровососов.