Фургонщик засомневался, а я спросил:

— Оправа у вас на сколько узлов?

— На шесть. Для голубого огня тоже, поди, сгодится.

Огнич озадаченно хмыкнул.

— Ещё алхимия понадобится…

Слушать я его не стал и отошёл в сторонку. Попытался повторить трюк поручика и закрутить огненный шар, но тот моментально вытянулся в пламенное веретено, изогнулся и развеялся оранжевой вспышкой. Тогда я поставил во главу схемы приказ контроля и взялся не просто тянуть в себя небесную силу и вкладывать её в жгучий сгусток, но и воздействовать на него при этом, не позволяя перебороть сжатие и разметаться.

Взмок, но справился, а вот покрыть шар тонкой плёнкой отторжения так и не сумел — сколько ни пыжился, всякий раз её разрывало и сдирало.

— Тут от внутреннего равновесия играть нужно, — подсказал Сквозняк.

— Да я его достиг так-то!

— Я тоже. Только нет предела совершенству!

Беззвучно чертыхнувшись, я поскрёб левую щёку, отошёл в сторонку и уселся на разогретый солнцем валун. Смежил веки, погрузился в медитацию. Вроде как даже то самое состояние гармонии уловил, сосредоточился на нём в попытке выпростать сознание за пределы тела и — никак, будто соринка в глаз попала.

Только не соринка, конечно же — нет. Это несбалансированность абриса сказалась. Вроде бы подогнал друг под друга левую и правые части, но именно что — вроде бы. Если уж глаза до сих пор так цветом и не сравнялись, о каком балансе тут говорить?

Я перебрал в памяти описание всех виденных в подвале приюта схем и остановился на одном из подходящих упражнений. Пусть оранжевая энергия и пережигалась в чёрную непосредственно в ядре, но всё же втянул в себя небесную силу и принялся гонять её не только по оправе, но и по кругу сцепленных рук. Так до самого ужина и провозился, время от времени отвлекаясь на отработку своей старой схемы огненного шара — пусть аркан и получался излишне сложным, зато равных ему по убойной мощи у меня попросту не было.

Уже перед самым отбоем припёрся урядник Седмень, он собрал всех новобранцев и взялся втолковывать нам всяческие служебные премудрости, но у меня слипались глаза, и я больше клевал носом, нежели прислушивался к его словам. Едва дотерпел до разрешения разойтись, сразу ушёл в барак и завалился на тюфяк.

Спать!

Разбудили меня, выплеснув на голову ведро воды. Нет, так-то всего от души окатили, просто тело прикрыло накинутое сверху одеяло.

В Гнилом доме всякое случалось, среагировал я, ещё даже толком не проснувшись: подскочил с койки и полоснул ампутационным ножом отпрянувшую назад тень.

Жалобно звякнул подставленный под удар жестяной бок ведра, а достать Края вторым замахом помешал резкий окрик Хомута:

— Хватит!

Я проморгался и зло прошипел:

— Совсем охренели?!

Обливший меня каторжанин бросил в ответ:

— Да это ты, молодой, в край оборзел!

Неожиданная побудка коснулась не меня одного, остальные пластуны уже тянулись на выход, лишь Сквозняк ещё отфыркивался и вытирал мокрые волосы.

— Собирайся! — прорычал Край, ставя на пол поцарапанное ведро.

— В следующий раз можешь и не успеть отскочить, — предупредил я и с обречённым вздохом взялся облачаться в зачарованную кирасу, благо спать лёг одетым.

Но расслабился рано, все неожиданности на сегодня ещё не закончились.

— Чего от тебя Чеслав хотел? — потребовал вдруг объяснений Хомут.

— У него спроси, — посоветовал я.

Край хрустнул костяшками пальцев.

— Не дерзи, молодой! — потребовал он. — Отвечай, а то пожалеешь!

— Прокляну! — коротко пригрозил я.

Каторжанин осёкся, а вот на младшего урядника мои слова никакого впечатления не произвели.

— Нам тут крысы не нужны! — прямо заявил Хомут. — Либо вскрывай карты, либо с задания можешь и не вернуться!

По спине пробежались мурашки, и мне бы прислушаться к гласу разума, сдать назад, только не смог себя переломить.

— Ты кого крысой назвал, а? Много на себя берёшь, старшой!

Потянул в себя небесную силу, но драки не случилось.

— Язык прикуси, пока не отрезали! — посоветовал Хомут. — А то живо бока пообломаем!

— Просто команды не было! — ухмыльнулся Край.

Тут-то от двери и прозвучало:

— Заканчивайте балаган!

Хомут обернулся к заглянувшему внутрь уряднику и указал на меня:

— Да он…

— Завязывай! Его по своим делам тягают, знаю точно, — заявил Седмень и повысил голос: — Шевелитесь!

Вроде ничего такого он и не сказал вовсе, а меня холодком так и продрало.

Черти драные! Опять в какое-то дерьмо вляпался!

После построения и переклички мы распределили порядок движения со вторым десятком и выдвинулись к воротам. Помимо урядника среди пластунов было ещё два бывалых тайнознатца, у обоих просматривалась склонность к белому аспекту.