Знакомую стылость я уловил шагов через тридцать после того, как под ногами захлюпала вода, а дальше как-то совсем уж резко проявилась белизна. Она клубилась подобно самому обычному туману, но ничего обычного в ней не было вовсе — даже этой самой белизны. Не была она чисто белой, хоть ты тресни!

Такое впечатление, в крынке с молоком одна-единственная капля крови бесследно растворилась — этого и не видно даже, просто я знаю, что она там.

Нельзя сказать, будто сколь бы то ни было чётко ощущал присутствие энергии багряного аспекта, но попробовал на вкус воздух, и немедленно почувствовал на языке металлический привкус крови.

Нехорошо.

Червень взял палку в левую руку и вооружился капсюльным револьвером вроде моего. Судя по долетевшему сзади звуку взведённого курка, его примеру последовал и урядник, ну а я торопиться с этим не стал и спросил:

— А кто из вас духолов?

Урядник усмехнулся.

— Нет здесь приблудных духов — тот демон, которому жертвы приносили, всех распугал. А вот переродившееся зверьё попадается. Смотрите в оба!

Я припомнил давнишний рассказ Огнича и сообразил, что где-то в центре омута высится пирамида вроде виденной мной в Тегосе. Спокойствия это обстоятельство не прибавило ни на грош. Даже чуток небесной силы в себя втянул — самую малость, лишь бы только разогнать по оправе, не перегрузив при этом узлы. С одной стороны, на слабенький огненный удар за глаза хватит, а с другой — не надорвусь, энергию в себе удерживая.

Какое-то время мы пробирались по колено в воде, а потом тихий плеск как отрезало, нас накрыла тишина. Волосы на затылке разом встали дыбом, захотелось развернуться и припустить отсюда со всех ног, но сдержался, конечно же. Как ни крути — не впервой.

Но то мне с Огничем, а вот Сквозняка начала бить мелкая дрожь, но ничего — в следующий раз проще будет.

Ещё саженей сто мы пробирались через полузатопленный лес. Вода постепенно прибывала и вскоре дошла до середины бедра, ботинки начали увязать то ли в иле, то ли в раскисшей земле. Никаких ориентиров тут не было вовсе и вместе с тем я предельно отчётливо ощущал направление на центр омута. Если вдруг отобьюсь, блуждать не придётся, рвану отсюда по прямой.

Подумалось вдруг, что опасаться нам стоит не только пиявок и москитов, но и хищных ящеров, по-научному именуемых крокодилами, как-то разом сделалось не по себе. И тут белизна развеялась. Солнце!

Мы выбрались из джунглей то ли на прогалину меж деревьев, то ли на куда как более обширное открытое пространство, и успевшее подняться над кронами светило пронзило своими лучами магический туман, тот явственно поредел. Вроде как даже дышать легче стало. Сквозняк и тот дрожать перестал.

Вдалеке удалось различить чёрные силуэты деревьев, на них Червень и указал.

— Там островок, лучше места для стоянки не найти, — пояснил он с помощью мыслеречи.

— Ходу! — тем же способом скомандовал Седмень.

Червень кивнул и двинулся вперёд, особо даже не промеряя глубину палкой. То ли тут ям и трясины не было вовсе, то ли он здесь каким-то образом ориентировался. Но едва ли — вешек разглядеть не удалось, а поверхность воды затягивала густая растительность, совершенно одинаковая на вид.

Вскоре начали попадаться чистые окна, их наш провожатый неизменно обходил стороной. И хоть никакого отдельного предупреждения на сей счёт не последовало, я это обстоятельство для себя отметил.

Дальше стало мелеть, а меж замшелых исполинов, большей частью уже засохших, мы пробирались лишь по колено в воде. Когда вышли к широкой протоке, то долго стояли и вертели головами по сторонам. Ну, башками вертели новобранцы, а вот Червень определённо знал, куда именно следует смотреть, и сверлил напряжённым взглядом туман отнюдь не наугад. Урядник так и вовсе смежил веки и принюхивался.

Я попытался поймать состояние внутреннего равновесия, а через него ухватить и гармонию, только — без толку. Но зато обнаружил, что меня бьёт мелкая дрожь. Стылость проникла в тело и пыталась проморозить дух, помимо этого сказывалось и нервное напряжение.

В этом омуте всё было не так, как в горной долине, на ум сам собой пришёл прорыв потустороннего на болоте неподалёку от Гнилого дома. Это заставляло нервничать, и отнюдь не только из-за одних воспоминаний о собственной слабости.

Островок, о котором толковал Червень, с нашей позиции особо не просматривался, виднелся лишь его смазанный силуэт — не получалось даже решить, сотня саженей до него или полсотни аршинов. Напитанный потусторонней белизной туман хоть и поредел под напором солнечных лучей, но никуда не делся и продолжал путать, играя расстояниями.

Червень отлип от дерева, махнул рукой и первым двинулся через протоку, вода в которой оказалась холодной и прозрачной. Она очень быстро добралась до пояса, и мало того, что это было крайне неприятно само по себе, так ещё и пришлось повыше поднимать руку с револьвером, дабы не замочить порох.

К островку мы подбирались минут пять. Поднялись бы по его пологому берегу куда как раньше, просто пошли не напрямик, а сделали небольшой крюк. Ещё и крались потом через высокую траву едва ли не ползком. И — никого, лишь чернело углями на небольшой прогалине старое кострище.